Огромные постаменты, из которых вырастали статуи. И вовсе не белые. Пожелтевшие, одни больше, а другие меньше. И видятся на камне потеки птичьего помета. Почему-то это обстоятельство несколько примиряет Теттенике с жизнью.

Дышать вот легче становится.

Они почти уже…

Император.

Она как-то сразу и поняла, что это именно Император. Он был в алом. Как кровь. Алая туника, пурпурный плащ. И венец из золота. странный такой. Он начинался от затылка и поднимался вверх двумя крыльями. На крыльях поблескивали драгоценные камни, красные, и казалось, что венец окропили кровью.

Лицо…

Красивый. Пожалуй. Очень даже красивый. Правильные черты лица, в которых чудилось что-то женское. Но… это просто взгляд.

В прошлое.

И… и он шел медленно, опираясь на открытый паланкин, в котором возлежала девушка удивительной красоты. Она была бледна и по высокому лбу катился пот.

Вот…

В темных глазах её застыла боль, словно она знала…

— Эй, — голос демоницы почти разрушил видение. — Ты… все нормально? Мы дошли.

— Дошли, — губы девушки в паланкине дрогнули. — Вы… дошли.

А Теттенике уточнила:

— Еще нет.

До Императорской дороги, вдоль которой выстроились статуи — а ей казалось, что они стоят на границе площади — оставалось пару шагов.

И снова заорали рога.

Загремели барабаны.

А паланкин опустили. Император подал руку, сказав:

— Пора, возлюбленная моя. Народ желает приветствовать ту, которой ныне принадлежит…