Свен? Младший внук Ворона? Он… он и вправду отправился куда-то на восток, искал новые пути и рыбу. И море чистое. Или еще что-то, одному ему понятное.

— Я вернулся, а мне говорят вон, что тебя в жены отдали. В Проклятые земли. И дед за тобой отправился. А на островах эти… пришлые. Козлятников понастроили, коз завезли и всеми командуют. Батюшка твой им едва ли не кланяется, да…

Разве это возможно?

Разве… Брунгильда погладила шкуру. Медвежья… и медведь белый. Правильно, не на восток он ходил, а к северу, туда, где море сковывают сизые льды. Верил, что меж ними есть тайный проход, который ведет к благословенным землям вечного лета.

Трижды ходил. И трижды возвращался с неудачей.

А потом пропал.

Конечно, он ведь…

— Ты пропал.

А шкура мягкая. Настоящая.

— Почти, — он усмехнулся и повернулся. — Видишь?

Половина лица его была расчерчена шрамами. И глаз вытек. Глядеть страшно.

— Попали мы. В ловушку. Прошли по протоку, а льды возьми и сомкнись. И думал, что уже все… жили… как-то выживали, но чудом. Еще зверь этот. Повадился ходить. Там белое все… — он замолчал, Свен, который был героем, еще когда она, Брунгильда, в детской рубашонке бегала. — Словно дух…

Духи.

Это духи наворожили. И… надо выбраться. Отсюда. Только не хочется, потому как тепло. И ложе мягко. От него пахнет травами, которые она… собирала?

Да, раньше.

Как и любая девица, которая заботилась о доме. Серая пахучка — чтоб насекомые не завелись. А еще вереск и махонькая, сизая, но очень ароматная полушка.

— Я его одолел, но и он меня подмял. Чудом выжил. Местные помогли. Они за нами следили, а мы их и не замечали, да… они полагали зверя порождением злого бога. А меня, стало быть, в герои возвели. И вылечили. И потом помогли к воде выбраться. Там уж мы и вернулись. И увидели это вот все…

— Не помню.

— Куда тебе… ты ведь тоже… я как узнал, сказал своим, что за тобой иду. Где это видано, чтобы Дети моря дочерей бросали? И чтобы становились козлопасами… еще и выходило-то хитро. Вроде мы работу работаем, а прибыток весь — купчишке этому… и наемников поставил. А те постепенно осмелели.

Дерьмо.