Хорошо?

— Но…

Все-таки что случилось?

— Ты вернулась, — в глазах матушки блестели слезы. — Ты и Летти… и вы спасли мир.

Да? Интересно, каким это образом.

— Твой дар… ты показала всем, что такое настоящая сила. И да, жрецы были недовольны, попытались обвинить. Даже бунт начался, но его быстро подавили.

Бунт?

Дар? Жрецы?

— Бедная моя девочка, — матушка смахнула слезинку кружевным платочком. — Ничего, дорогая… это от волнения. Когда стало известно, что ты… некромантка, некоторые заговорили, что Ладхем проклят. А еще долги. Совет потребовал от отца отречения, чтобы власть перешла к твоему брату, но и его бы потом… попросили бы. В лучшем случае. Они не скрывали, что желают править сами. На границах стало неспокойно. Жрецы заговорили о том, что вовсе того и гляди конец света наступит. Потом случилась эта ужасная бесконечная ночь, когда солнце встало, а потом пришла тьма. И затопила все земли. И все-то молились, но молитва не помогала. Оказалось, что это вы с демоном сражаетесь.

Ариция… не помнила. Разве о подобном можно забыть?

— Ты низвергла его во тьму силой своего дара! Но он был так силен, что мертвецы стали подыматься… много мертвецов. И это тоже было бедой.

Ариция кивнула.

Неправда.

Все это…

— Но ты вернулась с этим своим…

— С кем?

— Вот если бы только его забыла, я бы не возражала, — сухо сказала матушка. — Но все же, дорогая, надо поспешить… вы вернулись и упокоили всех восставших. Тогда-то и стало ясно, что твой дар благословен. Идем же… а то и твоя сестра изведется все.

— Она…

— Уже готова.

На Летиции платье в пол. Тоже прямое, как… как та туника, разве что из более плотного атласа и под грудью поясом перехвачено. На поясе блестят слезинки-камни. И такие же на кружевной накидке… втором платье? У Летиции всегда был отменный вкус.