— Мы не согласны!

Обернувшись, я увидела, как из арки выходят стражники, некоторые слуги, и, после всех — Мариан, Гемма с дочкой на руках и Кинзия. Я не удивилась этому: в замке мою власть сразу признал только управляющий Жако и те, кто боится дракона. К слову о драконе: он «ожил», переступил на крыше, приглядываясь к вышедшим, и одного это оказалось достаточно, чтобы вокруг снова закричали.

— Притащили драконоподобную тварь и думаете, что нас это напугает? — с вызовом спросил незнакомый плад, вероятно, друг Сизера, выступив вперед. — Хотите захватить власть, застращав народ? Хотите разрушить Колыбель? Разрушайте! Убивайте! Вас все равно никогда не примут! Империя покарает вас, как и Великий Дракон, чье имя вы опорочили, приравняв к нему свою чешуйчатую тварь!

— А вы кто? — спросила я, разглядывая мужчину.

— Я — тоглуанец!

Я смерила этого «тоглуанца» взглядом. Понятия не имею, кто этот плад, но он явно о себе высокого мнения. Я перевела взгляд на Мариана и его семью. У них был шанс сбежать тихо; они могли незаметно покинуть Колыбель, пока мое внимание и внимание дракона было приковано к людям во дворе, но вместо этого вышли к нам, да еще и взяли с собой маленькую дочку. Что это за демонстрация? Надеются меня разжалобить?

— Повтори при людях то, что сказал мне, Мариан, — произнесла я холодно.

— Я отдал тебе все права, но я не могу заставить людей повиноваться тебе, — ответил он.

— Ты умеешь выставить себя в выгодном свете, — улыбнулась я. — Добрый эньор, который хочет спасти подданных, жертва обстоятельств… А на самом деле хищник, мастерски прикидывающийся жертвой.

— Никто здесь не прикидывается! — встрял «тоглуанец». — Вы очень смелая со своей драконоподобной тварью и вы обдурили ллару, но нас не обдурите. Давайте же! Ну! Сожгите нас, покажите, на что способны! За этим же вы явились — убить нас, убрать помеху!

— Не надо, Элье, — произнесла мягко Кинзия и вышла вперед. — Я дам вам то, за чем вы явились, эньора Валерия. Вы получите ответы на свои вопросы. Но только после того, как моя семья покинет замок в целости и сохранности.

Она еще и условия ставит…

— Клянусь, — повысила голос Кинзия, чтобы все слышали, — что никто из Сизеров не виноват перед империей. А за себя я отвечу.

Я стояла на крыльце, а она под аркой; мы были далеко друг от друга, но я видела ее лицо так же четко, словно стояла вплотную. Но не только мое зрение стало острее, но и слух, и появились многие другие ощущения — драконовы ощущения, чутье. Они заполняли меня, будоражили, подталкивали к изменению…

Кинзия хочет, чтобы я отпустила Сизеров.