— Но почему мы здесь? Что мы делали?

— Мы сжигали мусор, — ответил Элдред спокойно.

— Мусор… — повторила я, глядя в его глаза, снова ставшие просто зелеными.

— Вспоминается что-то?

— Нет…

— Жаль. Это было впечатляюще.

Я опустила взгляд на свои ступни, утопающие в снегу, потом посмотрела на руки, провела ими по плечам Элдреда. Мы почти так же холодны, как снег… Почему мы не мерзнем? И почему я не помню того, что было со мной в другой форме? Я закрыла глаза, прижалась к Элдреду, и когда он обнял меня, стала взывать к своему огню, хранящему память.

Кинзия. Верник. Чистая кровь. Кинзия, Верник, Чистая кровь… комок жара толкнулся в груди, и я дернулась; Элдред сжал меня крепче. Кинзия, Верник, Чистая кровь… жар растекся под кожей, мышцы напряглись. Кинзия, Вер…

…Несколько взмахов крыльями и я уже высоко над двором. Ветер оказывается сильнее, чем казалось, и меня разворачивает. Я задеваю крышу, врезаюсь в нее лапами, и когти, скользя, срывают черепицу. Другой дракон, черно-зеленый, поднимается и улетает, и я спешу за ним, повторяю его движения. Ветер крутит, крылья неуклюжи, но дракон зовет меня, и я лечу вслед за ним.

Крылья сами собой расправляются как надо, ловят потоки воздуха, и полет становится проще. Горло вибрирует, я издаю громкий рев, и ветер, который теперь со мной заодно, разносит его по долине. Мой спутник-дракон тоже ревет и поднимается выше, и я стараюсь не отступать; взмахами крыльев мы разгоняем туманы, под нами расстилается белое с темным полотно земли. Мы летим, летим, пока под нами не появляется зеленое море леса.

Мой спутник улетает дальше и, описав круг, возвращается; он зовет других, тех, кто затаились в лесу. Мы кружим над деревьями, задевая хвостами их верхушки, и призываем своих. Они показываются один за другим — мелкие крылатые создания — и начинают летать с нами. Дракон велит им искать существ поменьше, без крыльев, и мелочь возвращается в лес, чтобы выполнить указание. И я тоже ищу, тоже выискиваю, выглядываю… Мы кружим, пока огненные вспышки не привлекают наше внимание, и лес не оглашают будоражащие звуки. Дракон резко ныряет в лес, пропадает в треске и вскоре возвращается с мечущимся бескрылым существом в когтях, плюющимся огнем. Эту добычу он передает мне; она дергается в когтях. Я замедляюсь, приподнимаю лапы и дышу на нее огнем. Подогрев мясо, я вытягиваю шею и, оторвав половину, проглатываю; то, что я уронила, подхватывает крылатый друг поменьше. Огонь вспыхивает повсюду, огонь рассказывает, где добыча, и охота продолжается. Быстро насытившись, я летаю возле черно-зеленого дракона, а вот мелочь крылатая все еще наедается. Мы ждем, когда они нарезвятся, а потом летим выше, дальше, уводим мелких за нами, туда, куда нас зовет тепло особенного огня. Вслед за драконом я опускаюсь на снег. Он зовет, и я не могу не откликнуться, перекидываюсь прямо в снегу…