— А ты не такая уж и вздорная.

— Что мы будем делать дальше, Элдред?

— Эл. После совместного поедания врагов ты можешь называть меня так.

— Но ты сказал, что не ел их.

— Я и не ел, так, поджаривал для тебя.

Меня снова затошнило, но слабее, чем в прошлый раз. Я хмыкнула, решив не задаваться вопросом, насколько низко мы пали, раз смеем шутить по такому поводу, и повторила вопрос:

— Что же мы будем делать дальше, Эл?

— Менять мир, — сказал он просто. — И отвоевывать свое место в нем. Хотя тоглуанцы, считай, уже наши. Они запомнят, как ты спалила их бывшую хозяйку, а потом полкрыши разрушила улетая.

— Или сочтут меня чудовищем…

— Даже если так, ты наследное чудовище и Колыбель туманов твоя. Да и Сизер от страха отдал тебе все права. Кстати о нем. Надо было сжечь и братца вместе с сестрой.

— Нет, — покачала я головой. — Если я буду убивать, точно не зная, виновен человек или нет, то я действительно стану чудовищем. Кинзия клялась, что Мариан ни о чем не знал, так что…

— Ты просто пожалела его маленькую дочь.

— И это тоже. Пусть оставшиеся Сизеры катятся на свой север и не отсвечивают. Если попробуют высунуться — пожалеют. — Отстранившись, я посмотрела в лицо мужчины. — А ты, Эл? Вернешь то, что причитается тебе по праву рождения? Будешь мстить за смерть родителей и за сожжение на площади Пепла?

— А чем я, по-твоему, занимался все это время в столице? Я вернул себе и деньги, и положение, и всем, кто имел отношение к убийству моих родителей, я давно уже отомстил. Теперь меня интересует иное.

— Что?

— Дракону нужна драконица, — шепнул Элдред и потянулся к моим губам, но тут раздался громкий хруст, и мы посмотрели в сторону.

Из-за дерева выглядывала женщина лет двадцати пяти, нагая, и вид у нее был, мягко говоря, удивленный.

— Извините, пожалуйста, — вымолвила она дрожащим голосом, — вы не скажете, что со мной случилось?

— С возвращением, — в один голос сказали мы с Элом.

— Откуда же я вернулась?