– Что он пишет тебе трогательные письма, потому что увлечен? – Кармиль подняла голову и улыбнулась. Она села на корточки рядом с самой большой корзиной и собиралась проверить, что в ней. – Одно не противоречит другому, милая сестра. Он может быть искренне увлечен. А мог искренне увлечься после того, как старший лорд Вортигерн приказал ему присмотреться к тебе.

В ее голосе прозвучало что-то странное, незнакомое. Совсем чужое. Совсем не то, что должно быть в голосе у пятнадцатилетней девушки, сидящей на корточках рядом с корзиной со сладостями. Словно Кармиль говорила не сама, а лишь повторяла за кем-то сказанное.

– Ты подслушивала… – поняла Амелия.

Кармиль молча отвела взгляд. Тонкая улыбка на ее губах сказала все.

– Вчера вечером матушка и леди Алексиана обсуждали… встречу, – призналась она и достала из корзины яркую коробку, в которой оказалось обсыпанное сахаром печенье. – И то, что Ивейн, кажется, милый юноша и умный. И почти равен тебе.

Амелия раздраженно метнулась к камину и застыла, словно ее злость разбилась о стеклянную стену. Письмо от Ивейна, первое, она сожгла, потому что оно было слишком важным. А это собиралась сжечь, потому что оно превращало то, первое, в нечто лживое и потому недостойное занимать в ее, Амелии, сердце хоть какое-то место. Это было так… похоже на то, что творила героиня романа, который Амелии читала леди Бронкль: сплошные порывы, вздохи и яростное швыряние в огонь тайных посланий.

Фу.

Амелия почувствовала, как внутри у нее рождается странный, похожий на слезы смех, от которого хочется поскорее сесть хоть куда-нибудь, чтобы ноги не подкосились. Ее плечи задрожали, она сжалась и почти упала на пол рядом с сестрой.

Кармиль удивилась, но удивление быстро сменилось ехидством.

– Он думает, что охотник, – сказала она, снова отводя взгляд – не потому что врала или смущалась, а потому что ее заинтересовало содержимое бархатного футляра, присланного некой леди Соул. – Нужно объяснить ему, что он сильно заблуждается. Устроим ему испытания. Эй, ты чего? – она заметила, что Амелия смотрит куда-то в сторону и молчит, нахмурившись и печально сжав губы.

– Ничего, – Амелия тряхнула головой и улыбнулась, старательно изображая искренность. – Послушай, – она схватила Кармиль за руку, помешав той достать из футляра забавный серебряный браслет-цепочку, на котором висели разноцветные стеклянные бусины.

– Что?

Кармиль подняла взгляд.

Она все еще была серьезна.

На Амелию смотрело ее почти отражение, просто более красивое, более тонкое, более взрослое – и с чуть другими глазами. Яркими. Серо-голубыми, как зимняя река.