Не напрягаю ли я вас, леди Лидделл, своими просьбами? Ведь вы, кажется, хозяйка здесь и вам стоит проявить гостеприимство.

– Да, конечно, – я только успела сесть – на этот раз в кресло, а не на пол, и вот снова всла, чтобы отдать лакею распоряжение.

Меня проводили три удивленных взгляда, но никто ничего не сказал.

Анита расстегнула жакет и сняла перчатки. Она положила их на небольшую кожаную сумочку, которую поставила на край стола.

Ренар с подозрением смотрел, как она тасует карты и сдает – себе и ему.

– Светские дамы отлично играют в башни и вист, – сказала она.

– Я знаю, – ответил он, наблюдая за ее руками.

– Конечно, знаете, – Анита сползла с кресла на пол и села, скрестив ноги. Ее юбка, к счастью, позволяла это. – У вас взгляд профессионального шулера, мастер Рейнеке, и в своем доме я бы не пустила вас за стол к честным игрокам.

– Но я в вашем доме, леди Рендалл, – ответил он с отстраненной улыбкой и взял предназначенную ему стопку карт.

– Вы в доме, который снимает некое высокопоставленное лицо, – поправила она. – И вы присматриваете за подопечной этого высокопоставленного лица. У нас есть время, – Анита покосилась на часы, стоящие в углу. – Сыграйте со мной. Пожалуйста.

Ренар приподнял бровь, мол, да неужели?

– Я играю с леди своего круга, – пояснила Анита. – А они следуют некоторым правилам. Вы этим правилам точно не следуете, а я соскучилась по хорошей игре. Ну же! – она сделала приглашающий жест рукой.

На служанку, вошедшую с подносом, они даже не обратили внимания.

Я не ожидала, что Анита окажется вот такой, но во время игры из-под маски любезной, сдержанной и умной светской леди выглянула какая-то другая Анита: она азартно следила за противником, прикусывала губу, когда нужно было подумать над ходом, и улыбалась, если ей везло. Мы с Лин сидели рядом и наблюдали за этим, замирая от волнения, потому что Ренар, кажется, не собирался поддаваться леди.

А леди, возможно, не простила бы ему это.

– Вы азартны, леди Рендалл, – сказал он.

Это была не оценка – факт.

– Очень, – призналась она. – я люблю пари и игры, в пределах разумного, конечно.

– И где он, этот предел?

Ренар наклонил голову набок.