Феликс лениво махнул рукой:

– А Вивиана живет здесь, потому что нужно же ей где-то жить, – бросил он и пожал плечами.

– А вам нужен дом, куда можно сбегать? – спросил Ренар.

– Вы слишком умный, мастер Рейнеке, – Феликс почти оскалился. – И это начинает меня раздражать.

– Я не скажу никому, – пообещал Ренар и поклонился, вложив в этот жест столько шутовства, что я испугалась, не разозлится ли Феликс.

Феликс невозмутимо достал из кармана часы, прикрепленные к тонкой цепочке.

– Пора, – сказал он, хлопнув серебряной крышкой. – Райнэ уже должен проверить арфу. Надеюсь, леди Айвеллин правильно истолковала мою просьбу, – сказал он и окинул нас спокойным взглядом. – Улыбайтесь, леди Лидделл. И не шарахайтесь от меня. А то ланнан-ши первая раскусит нашу с вами маленькую ложь.

***

Андре Форжо сидел на диване рядом с юношей, которого звали Райнэ: глядя на них, я думала, не подбирает ли Феликс себе окружение из тех, кто похож на него, как брат или неверное отражение? Андре явно стало лучше, он притих и успокоился, жесты утратили неестественную плавность, а взгляд – странный, бешеный восторг. Иногда Форжо что-то говорил, чуть наклоняясь к Райнэ, а тот улыбался, но в его позе, в том, как он старательно он изучал узоры на паркете, сквозила неприязнь.

Или мне так казалось, потому что Форжо действительно меня напугал.

И продолжал пугать: слишком уж пристально он смотрел в сторону нас с Феликсом время от времени. Смотрел – и тут же говорил что-то Райнэ, и тот тоже начинал смотреть на нас, но тут же смущался и отводил взгляд.

Мне было неуютно, как прилежной школьнице на вечеринке старшекурсников.

То, что мне пришлось сидеть рядом с Феликсом как его полноправной спутнице, только больше меня нервировало. Я боялась лишний раз пошевелиться – вдруг шелест платья вызовет раздражение принца?

Но куда больше и Форжо, и Феликса, и Вивианы, лениво покачивающей рукой, в которой она держала хрустальный бокал с красным, как бархат ее платья, вином, меня пугала мысль о том, что скажет Кондор, когда узнает обо всем.

Тонкие пальцы Лин ласково коснулись струн арфы, стоящей посреди круга свечей. Райнэ подался вперед, словно потерял интерес и к Форжо, и ко мне, и к паркету. Я заметила, как на его лице загорается искренний интерес, а пальцы, лежащие на коленях, дергаются и начинают отстукивать ритм.

Форжо это тоже заметил. Он сощурился и расслабленно закинул ногу на ногу, губы сложились в скучающую светскую усмешку: ну, впечатли меня.

Точно такая же усмешка была на лице Барта.

Вивиана полулежала в своем кресле, закинув ноги на скамеечку.