Но Амелия могла его понять – она смутилась сама.

Модные книги леди Алексиана хранила в том зале, в котором в прошлый раз горел свет. Некоторые из них, к примеру, историографические заметки господина Форжо, стояли прямо на уровне глаз – протяни руку и возьми! Другие же были закрыты в шкафу со стеклянными дверцами, и у Амелии, конечно, не было ключа от него.

Она застыла, глядя на свое смутное отражение, сквозь которое проступали узорные корешки и фарфоровые статуэтки танцовщиц и музыкантов. «Роман о леди Агнессе, или Лорд-чародей» был рядом – и совершенно недосягаем. Золотые буквы на зеленом фоне, чертополох и ворон – прямо между «Пятью историями о благородном Рудольфо», корешок которых украшали маска и шпага, и «Китобоем» с белым гарпуном на черном фоне.

Амелия осторожно коснулась прохладного стекла, словно ее рука могла пройти сквозь него, но, конечно, этого не произошло. Пальцы Амелии легли на круглую латунную ручку.

Может быть, знай она чуть больше о волшебстве, которое лорд Дамиан назвал «дарами фей», у нее получилось бы открыть шкаф без ключа, заставить механизм замка подчиниться Воле. Но Амелия ничегошеньки не умела.

Латунь чуть нагрелась от тепла ее кожи.

Амелия отступила.

Она ушла в тень, снова спрятала кристалл в кармане, небрежно плюхнулась в кресло, которое случайно задела бедром, и, запрокинув голову, закрыла глаза. Темная тишина библиотеки окутала Амелию, как мягкий плед. Как сумерки зимнего сада, эта темная тишина вдруг перестала быть пустой.

Амелия слышала тиканье часов, то, как постукивают, трутся друг о друга части сложного механизма, как шелестят звенья цепи, на которой висит маятник. Где-то под полом прятались крысята, целое гнездо, их теплые, алые нити мягко светились в углу, глубоко-глубоко в недрах дома. Между книгами ползали мелкие жучки, которые в этих книгах жили, а за полками висело кружево паутины.

Библиотека леди Алексианы перестала быть пустой и лощеной, как вымытая до скрипа кожа, Амелия услышала – и увидела, тем, другим зрением – жизнь, тайную, неприметную, такую же, как в Эривэ.

Механизм шкафного замка перестал быть преградой. Амелия знала, что в нем должно сдвинуться, чтобы дверца открылась, нужно было лишь потянуться к этому – так же, как она тянулась к тому, что пряталось за деревьями сада. Что-то провернулось с еле слышным щелчком, и Амелия вздрогнула…

…А потом вздрогнула еще раз, потому что услышала шаги.

Они были еще далеко – где-то в начале коридора, ведущего к библиотеке. Двое, взрослые, спокойные и уверенные, но – Амелия чувствовала это – было в этой уверенностиь спрятано что-то вроде крошечной пружины, как в часах. Напряженное, готовое вот-вот распрямиться – и тогда раздастся бой, треск, звон осыпающихся вниз шестеренок.