‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

И, что у нас получается — попыталась сделать хоть какой-то вывод Руана. Ни черта не получается — сделала единственный и неутешительный.

Мстире таария живой не нужна, но её братцу Радо-Яру очень даже. Причём, та отвечает ему взаимностью. Опять же, ушлая таария может лишь изображать страсти-мордасти — для конспирации, так сказать. В душу ей не залезешь. Так что актуальность избавления от опасной соперницы никуда не делась.

Верховники таары наоборот очень хотят свою таарию. Им вроде убивать её не резон. Но, это лишь одна часть просвещённого сообщества созидающих магов. Наверняка имеется и оппозиция — куда без неё просвещённым-то?

То есть, некоторые таары наверняка не желают ломать устоявшееся, дабы поиметь смутно прогнозируемое. А то и вовсе спровоцировать очередную гражданскую войну. Когда у них на границах отечественные не переводятся. И с ними без яранов не справиться.

Помнится, она с детства любила всякие головоломки и кроссворды. Страшно гордилась своими предпочтениями: думала, что те доказывают её недюжинный ум. Кумиром была мисс Марпл. Планы на будущее рисовались самые радужные: карьера какого-нибудь политолога или бизнес стратега.

Но чем больше взрослела, тем настойчивей приходило осознание своей обычности. Что нисколько не удручало: обычная, так обычная. Проживёт как-нибудь. Тем более что тяга к распутыванию головоломок прошла. И нынешняя головоломка раздражала: от неё, вообще-то, зависела жизнь. Не чья-то там — собственная и горячо любимая.

— Оглохла? — больно пихнула её в бок тигрица.

Руана машинально покосилась на обидчицу туманным взглядом: та склонила перед кем-то голову.

— Хотела бы я залезть ей под черепушку, — прозвучал за спиной знакомый усталый женский голос.

Руана обернулась: императрица — собственной персоной.

— Единственная, — спохватилась сонная тетеря, поспешно согнув шею.

В честь её персонального праздника Мстира напялила вытертые кожаные штаны воина. И такой же колет: обычный, без защитных пластин. Женственным был только пышный ворот белоснежной рубахи. И не вписавшаяся в общий облик амазонки изысканная причёска.

— Что замышляешь? — не без сарказма поинтересовалась императрица.

— Не замышляю, а размышляю, — вежливо поправила её таария.

— О том, кто тебя чуть не прикончил?

— О том, кому это действительно выгодно.

— Вот как? — удивилась императрица. — Разве это не очевидно?

В её голосе прозвучала напряжённая насмешка человека, которого — как ему показалось — пытаются припереть к стенке.