Кайл замер на пороге, принюхиваясь как дикий зверь.

– Милорд?

– Здесь я, – донеслось из глубины строения. – Иди сюда, сынок!

Юноша заглянул в стойло слева в углу: Ратур, опустившись на колени, поглаживал маленькую узконосую мордочку новорождённого жеребёнка.

– Погляди только, какое чудо нынче принесла моя Эува!

Вид у малыша был умилительный и глуповатый, мамаша его беспокойно переминалась тут же, подле, в углу.

– Славный… – полукровка присел рядом, медленно и осторожно, чтобы не напугать кобылу и малютку.

– А Кея где? Не пошла? – удивился Ратур.

– Сказала, не подобает миледи слоняться по конюшням, – вздохнул Кайл, робко протягивая руки к жеребёнку.

– Вот как… Ну, сама виновата! Я её порадовать хотел. Раньше она всегда возилась с малышами, будь то лошадки, щенки или козлята, – Ратур поднялся с пола, ласково погладил по шее кобылу. – Выросла, стало быть. Теперь ей балы подавай, наряды, гостей! Как же так вышло, Кайл? Где я ошибся? Что не угадал? Видно, права была Шэрми, не стоило Келэйю в Солрунг отпускать. Я ведь как лучше хотел. Да вот не доглядел. Потерял я свою девочку, Кайл, потерял…

– Неправда! Кея любит вас больше жизни, дядя, – твёрдо ответил полукровка, не поднимая глаз.

– Знаю, что любит. Да только ей теперь чужие люди стали милее дома родного и отца. Молодым всем кажется, что где-то там, далеко, всё ладнее и правильнее, чем у них самих. Кажется, кто-то чужой мудрее, чем твои собственные родители, которые нудно твердят давно известные скучные истины. Я думал, что научил её отличать правду от фальши, научил видеть подлинное. А выходит, плохой из меня отец! Не сумел я дочь свою воспитать как должно, не сумел ей в сердце самое главное вложить.

– Неправда! – упрямо повторил Кайл, вскинул полные горечи глаза, сияющие синевой моря даже в сумраке конюшни. – Вы самый лучший отец на свете! Во всей Долине Ветров такого не найдёшь! Как можно вам себя винить в том, что происходит? Это всё… как чары… Они пройдут! Кея теперь как во сне. Но откроются её глаза, чары рассеются, и она поймёт. Всё поймёт! Надо только подождать…

Голос юноши стал тише, и под конец своей пламенной речи он снова стыдливо опустил глаза.

– Подождать… Что ж, значит, ждать будем. Так? – задумчиво кивнул Ратур, протянул руки к воспитаннику: – Поди сюда!

Кайл ткнулся лицом в его плечо.

Владетель Эруарда, крепко обняв парнишку, добавил негромко:

– За тебя мне горько, мальчик мой. Так горько, что сил нет молчать! То, что я ей теперь не нужен – не беда. Так всегда бывает: дочери вырастают и улетают прочь из гнезда. А ты… Неужто и моя дочь также слепа, как все остальные? Отчего же никто не видит за этой лэмаярской личиной, что в сердце своём ты настоящий живой человек? Сколько раз ещё вышвырнут это истинное сокровище ради блеска поддельного золота? Но довольно о лицемерии этого мира. Сегодня радостный день! Жеребёнок родился… Ты должен дать ему имя! Я хотел, чтобы вы вместе с Келэйей придумали. Но сочинять имена для каких-то там лошадей – неподобающее для миледи занятие.