Последняя капля терпения иссякла. Шеали выругался про себя и поднялся, потягиваясь и разминая затёкшие конечности. Пора заканчивать этот фарс. Он прямо сейчас пойдёт к старику Ратуру и скажет тому, что думает по поводу его обожаемой охоты и наиглупейшей затеи мёрзнуть в этом овраге, надеясь на то, что звери сами к ним прибегут.

За собственным дыханием и поскрипыванием снега он не сразу уловил новый, едва различимый звук чуть в стороне. Шеали даже подумал вначале, что ему показалось.

Замер, вслушиваясь в хруст ветвей и шорохи, нарушившие абсолютную зимнюю тишину леса. Опомнившись, поспешно зарядил арбалет, впился в ложе обеими руками, вскидывая оружие к плечу.

Огромная чёрная туша выплыла из густых зарослей с проворством, несвойственным такой громадине. Только сучья затрещали, бессильно расступаясь перед этой горой.

Шеали почудилось, что под копытами борова трясётся земля. Но дрожал только он сам.

Все жуткие россказни, услышанные им сегодня, мгновенно всплыли в памяти. Теперь он понимал, о чём ему толковали опытные охотники. Он замер, страшась не то, что шевельнуться – вздохнуть.

В голове только одна мысль сверлила: «Лишь бы он мимо прошёл! Только бы не заметил меня! Не смотри! Не смотри! Ступай прочь!»

Вепрь, протиснувшись сквозь кустарник, замер, поднял тяжёлую голову, смешно шевеля чёрным пятаком, нюхая воздух. С расстояния не более шагов тридцати Шеали прекрасно видел и его покрытую инеем морду, и облачко пара, поднимавшееся от дыхания кабана, и острые жёлтые клыки, в палец длиной, торчащие из приоткрытой пасти.

Секач застыл напротив, уставившись на неподвижного юношу маленьким тёмным глазом, и в этом диком колючем взгляде бедняге почудились злоба и враждебность.

Зверь явно заподозрил неладное.

В тот миг, когда жуткая тварь сделала пару шагов по направлению к нему, Шеали почувствовал, как все его тело покрыла липкая холодная испарина. Ноги и руки так ослабели, что он едва не выронил арбалет. Он готов был рухнуть обратно в сугроб, только одна мысль удержала его от этого: тогда отвратительный хряк точно бросится на него и затопчет.

Секач остановился, повёл тяжёлой косматой головой из стороны в сторону. Видимо, его насторожило появление чего-то нового и непривычного в россыпи давно знакомых валунов на дне лога. Но понять, что перед ним враг, кабан не смог.

Шеали по-прежнему не двигался, мысленно молясь лишь о том, чтобы лесное чудище убралось куда подальше и не тронуло его. Сердце из груди готово было выскочить, руки дрожали, пальцы совсем ослабели. Хорошо, что ему дали арбалет, а не лук – не то он давно бы уже упустил стрелу, не удержав натянутую тетиву.