– Дверь! Скорее! – долетел до неё полный тревоги голос полукровки, приглушенный шумом ненастья и дубовой преградой.

– Сейчас! – откликнулась Настя.

– Дэини? – в голосе Северянина промелькнула искренняя радость и надежда. – Впусти меня! И… берегись! Это она…

Смысл последних слов рыцаря дошёл до Насти не сразу.

Одновременно с этим ледяной стрелой ударил в спину злобный шипящий приказ:

– Прочь от двери, девка!

Рыжая так и не успела сделать последний рывок и сдвинуть засов на ещё несколько спасительных сантиметров…

Захлёбывающийся пронзительный вопль Данушки, резкий, как выстрел, взорвал сумрак ночи. Рыжая не могла не обернуться на него. И хотя она уже знала, что сейчас предстанет глазам, оказалась не готова узреть явившуюся ей картину.

Хозяйка дома захлёбывалась визгом, сжавшись в трясущийся бледный комок. Но Настя не обращала на неё внимания, как и существо, замершее напротив, в свою очередь не сводившее глаз с Рыжей. Существо, которое уже явно не являлось человеком, хоть некоторое сходство с темноволосой вдовой из Заринки всё ещё проглядывало в жутком зверином облике. И от этого по спине пробежали мурашки.

Отвратительная метаморфоза всё ещё продолжалась. Лицо удлинилось, изогнутые клыки выпирали из-под растянутых в оскале тонких губ, клочковатая щерсть стремительно пробивалась сквозь посеревшую кожу. В звериных глазах фосфорными бликами отразилось пламя лампы.

Сгорбившись, Эулина теряла последнее сходство с человеком. Суставы вывернулись под немыслимым углом. Разрывая ткань платья, на горбу поднялась острая тонкая щетина, словно гребень дракона. Когтистые пальцы покрылись крупной чешуёй, спина – длинной редкой шерстью.

Тварь встряхнулась, сбрасывая с себя мокрые клочья ненужной больше одежды. Под пепельно-серой кожей вздулись, заиграли стальные мышцы.

Чудище повело ушами настороженно, по-собачьи, прислушиваясь к звукам ночи: что-то отвлекло его от желанной добычи – рыжей девчонки, что-то назойливо не давало покоя, что-то совсем рядом несло в себе угрозу…

Охрипшая от ужаса Данушка кричать уже не могла, только мычала что-то нечленораздельно, зажимая рот широкой ладонью.

– Дэини? Открой же! – взмолился с улицы Кайл, уже догадавшийся, что в доме происходит неладное.

– Не могу, – сдавленно проронила Настя, выдёргивая из ножен клинок.

***

Сжимая меч обеими руками, Романова выставила его вперёд, создавая преграду между собой и пастью мерзкого оборотня.

Тварь зарычала утробно, оскалилась, будто усмехаясь, осторожно переступила, пытаясь зайти сбоку. Жёсткий хвост, по-крысиному голый, нервно ударил по выпиравшим сквозь шкуру острым рёбрам. Омерзительное существо не спешило, оно изучало свою противницу, присматривалось.