А потом были нескончаемые скитания по Диким землям. Они растянулись на долгие годы…

Много бед и радостей встретилось им на пути.

Трудно искать человека, который идёт, куда глаза глядят, да, кроме того, сам не желает, чтобы его нашли!

Элькит без труда узнавала места, где появлялась Мара Джалина, легко улавливая шлейф собственной магии. Она видела его также ясно, как опытный охотник, различает в лесу след нужного ему зверя. Но такие места попадались редко. Видно, принцесса не задерживалась надолго, где бы ни появлялась.

Они бродили наугад, в надежде, что эльфийское сердце Лиарина, в конце концов, приведёт его к сыну и возлюбленной. Путники продвинулись за четыре года поисков далеко на север. Они повидали немало чудес Запада.

Приветственно заржали Флейгиран и Майрана, вступив на зелёный ковер травы в степях Тайрана. Со склона холма, по хребту которого ехали всадники, открылись взору свободные и дивные многочисленные табуны эльфийских лошадей. Лиарин с удивлением обнаружил: легенды о том, что кони Элдинэ всё еще благополучно пасутся на Западе, вовсе не вымысел.

Один из скакунов оторвался от прочих и догнал путников. Эльфийские кони  снова заржали, будто здороваясь. Жеребец был великолепен: белоснежный, сияющий как луна, с золотой «звёздочкой» во лбу. Он подбежал  лёгкой поступью к Лиарину и замер, ткнувшись в него безупречной мордой.

– Это Элилейн, – тихо молвила Элькит, – потомок боевого коня князя Огина. Звёздный свет. Так зовут его. Он учуял в тебе кровь Героя и желает служить тебе.

– Для меня честь иметь такого друга, как ты, Элилейн! – молвил Лиарин, поглаживая шею эльфийского скакуна.

Белоснежный жеребец отправился за путниками. На следующий день после ночёвки в лесу эльф пересел на Элилейна, а Уголька повёл следом.

***

Однажды на привале у реки Лиарин сказал Элькит:

– Госпожа, твоя магия даровала  бессмертие Джастину, а можешь ли ты одарить вечной жизнью мою Эрсель?

Чаровница помолчала, затем, подняв свои изумрудные очи, ответила:

– Не думаю. Я знаю, она дорога тебе. Но я не могу сделать бессмертным всё человечество. Это слишком похоже на людское милосердие… – кошка поморщилась. – А сострадание не для меня. Я – не добрая волшебница, но есть правила, которые и я не могу нарушать.

Джастина я одарила вечностью ради собственной корысти, и мне это простилось. Но от сил Мироздания не утаишь, если я помогу подобным образом и Маре. В итоге всех нас постигнет гибель: и Вильсению, и Джастина, и меня.

К тому же, я не дала Джастину бессмертия, я лишь продлила его дни. Я делаю так, чтобы он не старел, или старел не так быстро, как все смертные, но однажды и он умрёт. От этого горько у меня сердце!