Он вцепился в Джастина, который от волнения не мог объяснить ничего толком.

– Здесь неподалёку деревня, – наконец объяснил Джастин. – Я решил узнать там о Маре. Конечно, никто ничего не знает и не помнит, как и везде. Только они говорят, чуть подальше, к Мангару, есть небольшое поселение… Там, на окраине живёт женщина с сыном. Парень похож на эльфа! Но, самое удивительное, хоть их много раз  видели, никто ничего определённого об этом семействе сказать не может. В деревне не помнят ни имени этой загадочной женщины, ни как она выглядит, ни сколько ей примерно лет. Это похоже на твои чары, Элькит!

– Это она, – Лиарин разжал руки, отпуская Джастина и пытаясь унять внезапную дрожь.

– Не спешите радоваться! – предостерегла Элькит. – В Диких землях немало странных существ и странных историй. Возможно, вы ошибаетесь.

– Нет, – тихо промолвил Лиарин, взгляд его застыл, устремляясь вдаль. –  Нет, это они – Эрсель и мой сын! Это они…

И эльф стрелой взлетел на Элилейна.

***

Эльфийские кони мчались быстрее ветра, пока нужное селение не открылось взору их наездников. Остановившись на миг в деревне и выяснив, что нужный дом находится на окраине, у самого леса, всадники вновь пустились вскачь.

Как вихрь промчались их кони по узким улочкам, поднимая столбы пыли. Но, завидев дом, который искали, все резко натянули поводья и поехали вперёд медленным шагом.

Ожидание и страх разочарования обступили друзей. Элькит волновалась так, что её прекрасные руки дрожали, и это удивляло и злило эльфийскую кошку. Джастин боялся вздохнуть и спугнуть забрезжившую впереди слабую надежду.

Лиарин слышал лишь стук собственного сердца, которое, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Он не отрывал взгляда от тёмного дверного проёма покосившегося домишки, над которым вился тонкой струйкой дымок.

Всадники въехали в открытые ворота, ведущие в небольшой пустой двор, по которому с кудахтаньем бегали три пёстрых курицы и золотисто-красный петух.

Спешившись, друзья направились к дому. Впереди Элькит и Джастин, Лиарин следом.

Ноги его едва слушались. Эльф растерялся. Он тысячу раз представлял себе эту встречу, но теперь не знал, что сказать, что сделать.

На пороге возник юноша, на вид лет шестнадцати, но любой разумный человек поостерёгся бы говорить о его возрасте, ибо призрачный лучезарный свет озарял юное лицо. Усталое лицо, которое обрамляли светлые, как лён, пряди волос, спадающих до подбородка. То был эльфийский свет…

Приковывали внимание и ясные голубые глаза, яркие, как летнее небо. Он был высок и худощав. И светлая рубаха со шнуровкой на груди свободно свисала на ещё не возмужавшей фигуре парня. На поясе его висел охотничий нож, и ладонь лежала на рукояти.