Я улыбнулся. Все же слухи — великая вещь. Помня слова, что мне передал сон Жеир, хозяин мельницы, о том, что последний цветок, мак, находится в руках бедного человека я попросил распустить по Фриту слухи. Конечно я и официальное заявление давал, что ищу некую вещь — шкатулку, что подарил нищему или крестьянину. И вот, спустя долгое время, слухи привели владельца шкатулки ко мне.

— Молодец что пришел, — сказал я парню. — Молодец. Только вот что нам с тобой делать?

Я посмотрел на Ласлу с немым вопросом. Она пожала плечами.

— Мне он не нужен. Хочешь чтобы я не кинула его на плаху как дезертира? Да пожалуйста! Но тогда сам о нем и заботься.

— У тебя работа есть? — спросил я парня.

— Да… — сжался он еще больше, снова опустив взгляд. — Точнее нет…

— Так да или нет? — спросил я строго.

— Нет, — выдохнул упавшим голосом парень.

— О, ну и славно, — зевнул я. — А то Альти, конечно, замечательная служанка, да только выходные ей давать мне хочется почаще. Она вроде как замуж собирается. Только учти — своруешь что-нибудь или испортишь — окажешься в тюрьме. Будешь хорошо работать — совы и змеи тебя хорошо замаскируют и будешь жить здесь, в замке, под моей защитой до тех пор, пока не отменят закон о дизертирах.

Парень ошарашенно распахнул глаза, Ласла задумчиво хмыкнула.

— А можно? — спросил он.

— Нужно, — хмыкнул я, весело улыбнувшись. — А то вокруг одни сплошные девушки. Нет, я, конечно, не против… но хотелось бы и мужчин изредка видеть. Хотя бы для того, чтобы знать, что они есть.

87. Две валюты

87. Две валюты

Пока Альти и Отна весело расспрашивали принесшего мне шкатулку парня, я занялся делом. В шкатулке я нашел крупный мак — нежный, с большой коробочкой семян в середине. Как и два других цветка, он выглядел так, будто его только что сорвали с клумбы. Письмо же, увы, пострадало слишком сильно. Мне с трудом удалось извлечь сложенный вдвое лист бумаги из конверта, но чернила смазались настолько, что разобрать что-либо было невозможно. А письмо-то было большое. Глядя на него как кот на забившуюся в нору мышь, я на всякий случай пробежался по словам и все же разобрал парочку, но ничего они мне не сказали. Дата, проставленная в самом конце письма тоже, увы, смылась.

Плюнув на все, я сунул и письмо, и мак в шкатулку снов, потом уже привычно напился снотворного, радуясь, что Кая как раз ушла тренироваться на площадку перед рыцарским корпусом. Я в последнее время часто смотрел воспоминания вещей, и то, что я вечно пил при этом снотворные микстуры сипуху пугало — она уговаривала меня не злоупотреблять и просто дожидаться ночи. Я это и сам понимал… но конкретно сейчас ждать было совершенно невозможно.