— Не, надо что-нибудь поинтереснее придумать. Вот! А что, если нам начать ставить кареты и повозки на газ?! И дорогам на пользу, и лошадям легче. Или наделаем вообще безлошадных повозок!

— Тоже неплохая идея, — согласилась Ласла. — Или вообще… дом какой-нибудь в воздух поднимем.

— Замок! — загорелся идеей я. — Летучий замок, Ласла, стоящий на куске скалы! Это же будет потрясающе! Прикуем его к земле огромными железными цепями чтобы не улетел и пускай висит! Или вообще… не знаю, поезд летучий сделаем, который будет по реке ветров летать.

— Поезд? — удивилась Ласла. — А, парад дилижансов что ли? А что, идея хорошая. И кораблей наделаем больше, чем есть у льняников. Ох заживем…

Мы заговорщицки друг другу улыбнулись, но улыбка сестры вдруг потухла.

— Слушай, Влад, на самом деле у меня к тебе есть разговор, — сказала она как-то неожиданно серьезно.

— Да? — внутренне напрягся я. — Я тебя слушаю…

— Мне… конечно нравится то, как ты стараешься, — начала со вздохом королева, — но тебе не кажется, что ты зациклился на этом Эрике? Все эти твои письма, и те слухи, что распускает по Вадгарду Лука через своих лис… может, стоит остановиться? Мы ведь получили полный текст проклятья. Почему бы не оставить все как есть и не подождать, когда…

Договорить она не успела, потому что в дверь постучали. Ласла ругнулась, с тяжелым вздохом подняла с пола свою маску — в последнее время она ее частенько клала себе под ноги — и нахлобучила себе на голову. После этого она выпрямилась, напустила на себя строгости. Это всегда выглядело так комично! Без посторонних глаз Ласла могла быть веселой, милой, смешливой как девчонка, но как только появлялся кто-то чужой — она сразу подбиралась и становилась строгой и рассудительной. Королевский рефлекс наверное.

— Войдите, — попросила она.

Дверь распахнулась, и в нее сначала с пинка влетела девушка с порванной юбкой, а за ней вошел Эллиот. Незнакомка упала на пол, но тут же вскочила на корточки, не смея поднять глаза, и в поклоне коснулась лбом пола. Эллиот заслужил от нас с королевой два уничтожающих взгляда.

— Сона Тонильф, кто эта несчастная и почему вы, королевский рыцарь, позволяете себе такую низость по отношению к женщине? — уточнила Ласла строго.

— К женщине? — Эллиот с отвращение сцапал гостью за шкирку, поднял, поставил на ноги и показал нам ее лицо. — Да вы только гляньте на эту прелесть. Я сразу поняла, что это — вовсе никакая не леди, а очередной трус, прячущийся в женском платье от справедливого суда.

Лицо у незнакомца находилось где-то на грани между страшненьким парнем и настолько же страшненькой девушкой. Платье было заляпано сажей, темные кудри изобиловали колтунами, через плечо болталась холщовая сумка. Особо неприятный эффект придавала дезертиру убого наложенная кустарная косметика. Румяна выглядели так, будто парень намазал щеки свеклой, помада потекла и сильно выходила за пределы губ, брови отличались по форме. В общем — отвратительное зрелище. Я мысленно поблагодарил Эллиота за то, что он в женском облике выглядит не как отвратительный трансвистит, а как действительно красивая девушка.