– Что это?.. – потрясённо спросил отец, и ропот, прокатившийся было по рядам придворных, сразу смолк.

Стало тихо, и в этой тишине отец повторил:

– Что это? – и добавил, озираясь: – Где принц? Где мой сын?

Я успела заметить, как виновато вскинула глаза Хильдика, как Мелхола с герцогом Мастини обменялись взглядами, и тут король Рихард громко произнёс:

– Надо прояснить кое-какие моменты. Так получилось, что в последние несколько лет принца Альбиокко замещала принцесса Аранчия, и я доволен её правлением. Немногие мужчины справились бы лучше.

Наверное, только слова верховного короля удержали гневные вопли. Маркиз Денито открыл рот, но тут же закрыл его, а граф Лессио мрачно насупился, поджимая губы. Отец тоже молчал, и было ясно, что теперь говорить нужно мне. Мысленно я столько раз повторяла речь, которую скажу в случае разоблачения, а сейчас не смогла припомнить ни слова.

Все смотрели на меня и ждали.

Чего ждали? Признания, покаяния, слёз, заверений в любви?

Но вот что удивительно – когда я думала об этом моменте раньше, то всегда боялась, волновалась, испытывала стыд за обман, и праведный гнев – не считая себя такой уж виноватой. А теперь я не чувствовала ничего. Ни стыда, ни страха, ни даже обиды, что все эти люди прекрасно жили под моим правлением, а теперь готовы были возмутиться, что ими управляла женщина.

А, собственно, что они мне сделают? Что они могут сделать мне – Аранчии-драконице?

Так бы я и сказала всем этим напыщенным и гордым до небес мужчинам, но тут король Рихард заговорил снова:

– Много я чего повидал за свою жизнь, – он вальяжно растягивал слова и усмехался, – но никогда не слышал ничего более забавного, как две девицы смогли обвести вокруг пальца целый город, да и королевство в придачу. И не одно королевство. Меня тоже провели. И моего брата. Но он, как видите, не в обиде, – Рихард указал на парочку Тюнвиль-Хильдерика, которые держались за руки так, будто собирались второй раз прыгать в бушующее море. – И я не в обиде, – король обвёл всех взглядом. – И никто не в обиде, я полагаю.

В зале было тихо, и мне казалось, что люди даже затаили дыхание, боясь пошевелиться. Что ж, это к лучшему. Не придётся выслушивать упрёки.

Но едва я подумала, что всё почти обошлось, как маркиз Денито подал голос:

– Значит, принцесса Аранчия обманула всех, выдав себя за принца, а принцесса Хильдерика подыграла ей в обмане?

– Ради блага королевства, я полагаю, – Рихард опять не дал мне произнести ни слова, ответив сам. – Разве можно считать обманом то, что идёт всем на пользу? Я бы назвал это тактической хитростью.