И всё же, художником Эверетт был очень талантливым.

Медленно проходя мимо картин, поставленных на подрамники, я не могла не восхититься ярким краскам и четкому рисунку. Лица портретов будто светились изнутри, пейзажи были гармоничным дополнением к сюжету – как отличные театральные декорации. Господин Эверетт был умным человеком. Иногда мне казалось, что он видит людей насквозь. И всё же где-то он совершил ошибку, допустив к себе убийцу… А может, потому и ошибся, что обезумел, был ослеплён… Ослеплён мною…

Остановившись возле моего портрета, я долго не могла заставить себя поднять ткань, которой он был занавешен. А потом приподняла её лишь настолько, чтобы увидеть собственное нарисованное лицо.

Очень похоже. Будто смотрюсь в зеркало.

- Как поступят с картинами, милорд? – спросила я.

В прошлый раз я смотрела только на платье, так бесстыдно скрывавшее или, вернее, открывавшее женские прелести, а сегодня я посмотрела в глаза нарисованной себе.

Эти глаза казались бездонными – насмешливыми и грустными одновременно. И мрачными. И ещё – яростными. Будто женщина на портрете собиралась мстить всему миру… Сколько эмоций в нарисованных глазах… Только великий мастер мог изобразить подобное. Но неужели, именно такой меня видел художник? И неужели, я – такая?.. Разве я собиралась кому-то мстить?.. А разве господин Ронбери не мстил своими насмешками?..

- Картины будут переданы вдове Эверетта, - голос графа Бранчефорте оторвал меня от размышлений о собственных душе и намерениях. – Теперь они принадлежат ей, как наследство от покойного мужа.

- И… и мой портрет тоже? – я заставила себя опустить ткань, закрывая картину, и почувствовала себя так, словно избавилась от нежелательного свидетеля. – Мне бы не хотелось, чтобы вдова увидела… это.

- Согласен с вами, - произнёс Бранчефорте после некоторого молчания. – Ни к чему её волновать. Да и никому не надо этого видеть. Я сегодня же прикажу, чтобы картину отправили в столицу…

- В ваш дом? – живо обернулась я к нему. – В вашу галерею?

- В наш дом и в нашу галерею, - поправил он меня. – Не горячитесь, Роксана. И не забывайте, что теперь вы располагаете всем моим имуществом. Ведь вы моя жена. Не отвлекайтесь, сосредоточьтесь на том, для чего мы сюда пришли. А потом я приглашаю вас на прогулку по набережной и обед в ресторации. Как и полагается молодожёнам.

- Хорошо, - я отвернулась, скрывая смущение.

Всё-таки, непривычно, когда тебе постоянно напоминают, что ты – замужняя женщина. И кто напоминает? Собственный муж!..

Я снова начала бродить по мастерской, вспоминая, все ли предметы находятся на своих местах, нет ли чего-то лишнего… Но постепенно поняла, что меня притягивает одна картина. Эверетт писал её параллельно с моим портретом, и краски на холсте были ещё влажными.