— Хорошо.
— Хорошо.
— Прошу тебя, уходи на юг. К морю…
— Прошу тебя, уходи на юг. К морю…
Кровь на руках жрецов. Оборванная, короткая, но такая важная история, соединившая две жизни. Их общая жизнь, которой не случилось. Тёплый ветер. Солнце в волосах. Запах моря. Ласковый шелест волн. Счастье.
которой не случилось
— Очень больно. Но почему так больно, а?
— Очень больно. Но почему так больно, а?
— Это болит душа, ведьмак. Это процесс исцеления.
— Это болит душа, ведьмак. Это процесс исцеления.
Десятки юношей и девушек, привязанных к деревянным столбам. Их кровь. Их отнятые жизни. Их тепло, нежность, страсть. Их неслучившееся счастье.
неслучившееся
— Так значит, ты целительница — не убийца?
— Так значит, ты целительница — не убийца?
— Нет, Летодор, ты был прав. Я убийца.
— Нет, Летодор, ты был прав. Я убийца.
Она убийца. Она там, где нужна. Она там, где должна быть. Должна.
нужна
Должна
Джиа открыла глаза. Щекой она почувствовала прикосновение холодной кожи. Наёмница поняла, она прижимается к пустой, лишённой жизни оболочке, но объятий не разжала. Словно надеясь на чудо, точно цепляясь за последнюю нить, что связывала их, она лишь крепче стиснула руки. Больше всего на свете она хотела вновь услышать биение его сердца, увидеть нахальную улыбку…