Девушка глядела на женщину и недоумевала. Время шло, но ничего не происходило. Волшебство не работало.

— Мамочка, — с отчаяньем всхлипнула она, касаясь воды кончиками пальцев. — Как же мне снять твоё проклятие? Как же мне найти в себе столько тепла, чтобы растопить лёд твоего сна? — Девушка стиснула зубы, чувствуя, как в груди у неё разгорается гнев. — О, дав мне жизнь, ты словно бы не поделилась со мной ни каплей своей нежности. Я выросла злой и грубой. И в этом я винила себя. Но теперь, когда я вижу тебя, я понимаю, почему так произошло… — принцесса сжала кулаки, она вся дрожала от ярости. — Отнятая у тебя при рождении, я не сумела впитать в себя любовь и нежность приёмных родителей! В тоске по тебе я отвергала их любовь! Но всё ещё можно исправить! Слышишь? Мамочка, проснись же! Мне нужна твоя любовь и твоя нежность! Пусть я не научилась любить по-настоящему! Пусть моё сердце досталось мне от чудовища, которое стало моим отцом! Пускай мне перешёл его гнев и не передалось твоего человеческого тепла… Я такая… Как те уродцы в банках! Может, и не было никакого проклятья, а?! Просто… я гибрид, я недочеловек! Я не умею любить… Так сложилось… — Она упрямо вскинула голову. — Не умею. Да и пусть! Но я буду тебя защищать! Слышишь? Проснись! Я клянусь, что больше никому не позволю причинить тебе вред! Я… — она заплакала. — Я буду заботиться о тебе и любить, как могу. Как умею…

Её злые горячие слёзы упали в воду. И чёрное зеркало дрогнуло, пошло мелкой рябью. А женщина в его глубинах вдруг открыла глаза. Их взгляды встретились, а руки потянулись навстречу друг другу, размыкая плотный покров воды.

Мать и дочь встретились, чтобы никогда больше не расставаться.

Эпилог. Путники

Эпилог. Путники

Под серым небом сквозь промёрзшие поля и луга растянулся широкий тракт. Не было слышно ни обычного стрекота насекомых, ни даже птичьих трелей. Лишь мерно стучали капли по полотняной крыше, позвякивали медные бубенцы на сбруе лошадок да, упрямо перемешивая густую дорожную грязь, скрипели колёса телеги.

Выступающая вперёд округлая крыша защищала возницу от мелкого холодного дождя. Вирил Уом тихо напевал себе под нос задорный мотивчик. Он был всё так же весел и добродушен, ибо таков он был. Но его чёрные волосы приобрели теперь оттенок серебра. Многое пришлось ему пережить за свой век, и старость прибирала своё.

Однако вопреки тяжёлой судьбе, выпадающей на долю всех бродячих артистов, Вирил Уом не терял неизменной жизнерадостности. Напротив, он свято верил в то, что всё происходящее, будь то трудности или препятствия, оказывается в итоге лишь на благо.