«Я не понимаю, ничего не понимаю…» — с горечью подумала Джиа.

— Знаешь историю про живую и мёртвую воду? — спросил Дэрей Сол. — Было время, когда магия была доступна всем, и сами боги ходили по земле… Тебе ведь читали истории о первых эпохах в детстве?

«В детстве…» — наёмница только сморщила лицо и отрицательно дёрнула головой.

— Не знаешь, — разочарованно вздохнул жрец, поглаживая её по щеке. В его пальцах уже не было той звенящей и пугающей силы, а только нежность. — Тогда слушай. У силы витали множество проявлений. Она — это и живая вода, и мёртвая. Живая вода излечивает все хвори и даже может вернуть к жизни. Но она убьёт, если не испить прежде неё мёртвой воды.

Девушка напрягла все свои силы, и на этот раз из её покалеченного горла вырвался болезненный стон. Что произошло? Что она натворила?

— Этой ночью множество душ, хранящих в себе витали, было принесено в жертву, — жрец устремил взор куда-то вдаль. — Но ты остановила ритуал, дав им напиться мёртвой воды. Ты не позволила им пропасть. И отныне души этих людей вернутся в круговорот витали. Они познают новую жизнь. Излечится и это место. Со временем. Но сейчас я хочу, чтобы жила ты, Джиа. Джи-иа-а, — протяжно повторил Дэрей Сол, снова поймав её взгляд. Его голубые глаза стали почти прозрачными, как будто наполнились светом. — На старом наречии «день», верно?

Джиа зашипела. Какое же нелепое прозвище она себе выбрала…

— Я не чую людей так же хорошо, как ты, Джиа, — продолжил жрец. — Но я чувствую, что ты ещё не нашла себя… Ибо ты — не день, — он помолчал. — Хотел бы я знать твоё настоящее имя…

Девушка лишь всхлипнула. Она попыталась пошевелиться, сжала и разжала пальцы на руках и на ногах. На этот раз она ощутила свои конечности, однако гортань ей не подчинялась.

И вдруг Дэрей Сол склонился к самому её лицу и поцеловал в губы. Он не просто дотронулся до губ, но поцеловал её по-настоящему. И сердце Джиа содрогнулось от нового приступа боли, но вырваться девушка никак не могла. Сначала не могла, а потом и не хотела, окутанная волшебной негой.

Чувство это не имело ничего общего со страстью, с тем, что Джиа испытывала, когда её целовал Летодор. Жрец своим дыханием словно заставлял её дышать. И с каждым вдохом, с каждым глотком её сердце билось всё увереннее, а боль в груди таяла.

Отчасти нечто похожее наёмница ощущала, слушая музыку, высекаемую жрецом из огромного и неведомого ей инструмента. А сейчас, во всеобъемлющей тишине, Джиа слышала, как подобно этой мелодии бьётся его сердце.

Наконец Дэрей Сол отпустил её, и Джиа смогла самостоятельно сесть на колени. Она огляделась и совершенно не узнала местности. Вопреки её ожиданиям, всё вокруг покрывал лишь серый снег. Не было видно ни камней, ни деревьев, ни тел — только пустая заснеженная поляна в тёмном кольце далёкого леса.