Затем она перевела взгляд на свои руки. Её ладони покрывала тёмная пыль засохшей крови. Кровь. Пепел. Это её рук дело. Но как? И как Верховный мог такое допустить? Это же его жрецы, почему он не почуял?

— Я могу исцелять, но не чуять болезнь, — печально проговорил он. — А ты чуяла, но не смогла рассказать мне всей правды. Это наша общая ошибка. Но ошибка — ещё не вина. И выбор всегда остаётся за нами: жизнь или смерть?

«Чёрный единорог остался жив, — припомнила наёмница. — На иссохших деревьях уже никогда не появится листва, но отныне здесь поселится надежда, — она горько усмехнулась про себя. — …Надежда на что?»

— Единорог? — повторил Дэрей Сол. При виде её удивления его губы озарила смущённая улыбка. — Прости, твои мысли — это единственная возможность услышать тебя сейчас… Во время поцелуя мы соприкоснулись душами, сплели наши витали. Это позволило протянуть между нами нить связи. И теперь мы можем читать мысли друг друга. Но это временное волшебство.

«А ты… — несмело подумала Джиа. — Ты здесь меня нашёл? На этом самом месте?»

Жрец кивнул. Тогда наёмница вытащила из рукава куртки кинжал. Солдаты забрали её меч, но потайных карманов не прощупали или попросту не посчитали нужным этого сделать.

Одной рукой она схватилась за конец своей длинной косы, а второй безжалостно перерезала волосы у её основания. Девушка прижала косу к груди и прикрыла глаза, но лишь на мгновение. Затем при помощи всё того же лезвия она вырыла ямку и тщательно закопала волосы.

«Я даже не успела сказать, что люблю его, — всхлипнула она, поглаживая землю. — Я даже не успела это понять. А теперь слишком поздно! И слишком больно… Как же больно…»

Мягкие хлопья сменились колким дождём. Дэрей Сол окинул взглядом небо и вздохнул:

— Ты должна уходить. Пока есть время. Время — это всё, что я могу тебе дать сейчас. Обещаю, что я накажу виновных. Но в глазах единого закона сумеречные лисы совершили преступление… А потому, когда время истечёт, по вашим следам выступят мстители. Ибо таков Закон.

«Спасибо… — кивнула наёмница. — Спасибо тебе за всё…»

Верховный жрец помог Джиа подняться и сделать первые шаги. Ноги отказывались её слушаться, и несколько раз девушка снова падала на мокрый снег. В конце концов она заставила мышцы повиноваться.

«Дженна, — через некоторое время мысленно произнесла она, обернувшись к жрецу. — Ты хотел знать… Запомни же, моё имя — Дженна».

* * *

В своём воображении она представляла грозу посреди ясного неба, молнии, огненные столбы или хотя бы искры — хоть что-то необычное, что стало бы свидетельством случившегося волшебства. Однако даже в её ощущениях ровным счётом ничего не изменилось. И теперь она не могла с уверенностью сказать, когда именно спало её проклятье: за мгновение до поцелуя, в момент или сразу же после него? Или?