Я не знала, чего ожидать от женщины, которую считала дальней родственницей отца.

— Вера? Нина? — встревоженно позвала с порога баба Зоя. — Девочки мои, вы вернулись?

Меня бросило в холод. Она звала не одну Веру, она звала обеих сестер.

Но не меня.

Седовласая пухленькая женщина в синем сарафане влетела на кухню и охнула:

— Вы кто?!

Такой знакомый жест — прижатая в испуге ладонь к сердцу.

Каждый раз, когда Вера не слушалась, бабе Зое становилось плохо. Она пила сердечные капли и тихонько причитала, что внучка ее не любит. Тогда было страшно, мы верили, что у нее больное сердце. Мы даже подумать не могли, что она играла, манипулируя близкими. Вера плакала каждый раз, когда бабка ломала ее волю, устраивая показательные, полные драмы выступления.

Сейчас же она не притворялась. Я чувствовала, что ей по-настоящему дурно.

— Здравствуйте, Зоя Никитовна. Это я, Рита.

Нижняя губа пожилой женщины задрожала, в серых глазах заблестели слезы.

— Рита… А где мои девочки? Мои внучки?

— Зоя Никитовна, поверьте, они скоро к вам вернутся, — пообещала я твердо.

Хотела еще и поклясться, но Максим, предугадав, не позволил — сжал локоть.

— А почему не приехали сейчас?

Меня осенило, и я нагло соврала:

— А у Нины концерт, Вера осталась ее поддержать.

— Концерт? — недоверчиво переспросила баба Зоя.

— Нина блестяще играет на рояле, — объяснила я, радуясь, что хоть тут лгать не пришлось. — Хотите посмотреть одну из записей?

Я быстро нашла в телефоне видео, которое скинула мне Майя.