— Никаких монет. Проверьте седло!

Двое других начинают возиться вокруг меня и проходятся руками по седлу, включая мои ноги. Меня подмывает их пнуть, но это может плохо для меня закончиться, учитывая, что в мою шею врезается ржавое лезвие, а моя шея у меня одна.

Когда с помощью щелчков языка, они сообщают, что в седло Ропота не вшито никаких монет, Лириал поднимает голову, и из его дредов начинают выглядывать уши.

Весьма заострённые уши.

Такие же заострённые, как и другие части его лица.

Такие же заострённые, как у одного чистокровного капитана, который и устроил всю эту катавасию с моей поимкой.

— Вы чистокровный фейри.

Я осматриваю тех, кого могу разглядеть.

— Вы все чистокровные фейри!

Их волосы такие длинные, что мне надо было понять это раньше, но меня смутили их почерневшие зубы и место обитания.

Если только они действительно не живут в поместьях Тареспагии и не наряжаются в бродяг с ужасными зубами, чтобы пугать путников и отбирать у них кошельки.

— Вы фейри и вы гораздо выше полуросликов в люсинской пирамиде благосостояния. Почему тогда вы болтаетесь в джунглях с такими как я? Разве к чистокровным фейри не относятся как к полубогам в этой части королевства?

— Где деньги, девочка? — спрашивает Лириал.

«Они явно не типичные чистокровные фейри, Фэллон».

Явно? Из-за всплеска адреналина у меня начинает дёргаться глаз, и мне уже кажется, что тёмные тени вокруг меня напоминают очертание птицы.

«Как я понял, им запрети… К твоему горлу приставлен чёртов нож?»

Едва разомкнув губы, я выдавливаю:

— По ощущениям, так и есть.