Значит, Морргота не было поблизости, когда парень прыгнул на седло…

Мне хочется потребовать у него, чтобы он больше не оставлял меня одну, но эта мысль тут же испаряется, когда металлическое лезвие надрезает кожу, и по моей шее начинает стекать капля крови, словно упавшая жемчужина.

Морргот произносит вереницу непонятных для меня слов. Каждое из них звучит ещё хуже, чем прозвище, которым он меня нарёк.

Раздается звон, за которым следует низкое «уф-ф-ф» прямо за моей спиной. Парень, который без приглашения запрыгнул на моё седло, обмякает, точно переваренная лапша, и заваливается вбок. Я слегка сдвигаю бёдра, и он падает с Ропота вместе с толстым кошельком с деньгами.

Раздается шипение, и я вижу, как начинают выпрямляться спины фейри, которые переводят взгляд с кошелька, который попал в их соплеменника, на пурпурное небо, проглядывающее сквозь листву.

— Меткое попадание, — ворчу я.

— Как ты… Как?.. — глаза Лириала широко распахиваются вместе с его чёрным ртом.

— Магия, — говорю я прежде, чем задаться вопросом: почему он и его люди — чистокровные фейри — не использовали на мне свой магический арсенал? Но я решаю, что мне не стоит его подкалывать, если хочу оставить всё как есть.

Я то сжимаю, то разжимаю поводья.

— Мы заключили сделку. А теперь с дороги.

Ни он, ни женщина не двигаются.

— Разве мой голос не достиг ваших широких ушей?

— Мы услышали тебя, девочка, — голос женщины звучит так же неожиданно, как и появление кошелька, который уже вывернул один из её людей. — Нам надо пересчитать.

Если они продолжат в том же духе, я задержусь здесь до рассвета.

— Там всё на месте.

— Мы. Пересчитаем.

Я сдуваю прядь волос с лица.

Спустя полчаса счетовод поднимает голову и говорит что-то, из-за чего уголки губ Лириала приподнимаются вверх. Неужели Морргот их обсчитал? У меня нет волшебных математических способностей, так что я не могу в мгновение ока пересчитать это золото, но могу точно сказать, что монет очень много.

Больше, чем я когда-либо видела в одном месте за раз.

— Что? — огрызаюсь я.