Вот в связи с избытком ума и проницательности дядя Витя видел весь народ насквозь как рентгеновский аппарат. Считал его тупым стадом баранов, готовым сегодня строить социализм, а закинь их, баранов, куда-нибудь к буржуям, так они и капитализм кинутся задорно развивать с песнями радостными. Мерзавцы, в общем, а не народ. И потому никого кроме жены не любил дядя Витя Кашарин, а, наоборот, был злым на всё и всех. На жизнь, людей, плохие советские ботинки и отвратительные на вкус и запах папиросы «Казбек». И даже на неизвестную сволочь, омерзительно тускло украсившую витрину городского универмага был он зол отчаянно. Всегда вслух мечтал оторвать ему хоть что-нибудь, но не знал, где его искать.

Сам дядя Витя кроме жены обожал ещё рыбалку, шитьё, резьбу по дереву, радиолюбительство и музыку. Он никогда ни на чём не играл. Не умел. Слуха тоже не было. Но пластинки слушать обожал. Благодаря общей серости народа он покупал в универмаге самые замечательные пластинки. Почти всем остальным жителям Зарайска эта классическая музыка была не понятна, не нужна, а потому выбор в магазине потрясал разнообразием. Виктор Фёдорович скупил почти всю классику, начиная от Баха, Бетховена и Шостаковича, кончая Вивальди и Моцартом. В старой квартире пластинки лежали в навал большой горой за кроватью в спальне. В одной стопке двухметровой высоты давили друг на друга Григ, Прокофьев, Бизе, Сибелиус, Штраус и им равные. В другой пирамиде, высотой нисколько не проигрывающей, ждали очереди на прослушивание десятки великих и просто хороших духовых оркестров. А третья хранила в себе джаз-ансамбли и популярную зарубежную да, конечно, нашу музыку, но не сегодняшнюю, а взятую из далёких прошлых лет. Начиная с певца Козина, оркестра Цфасмана и любимой всеми пластинки с фокстротами «Фламинго» и «Маленький цветок», которые волшебно исполнял великий Фаусто Папетти. Дядя Витя имел неизвестно где купленный редкий приёмник – радиолу «Даугава», которую хоть и выпускали на Рижском заводе имени А.С.Попова аж с пятьдесят четвёртого года, но в Зарайске она была одна. У Виктора Фёдоровича. Лёхина бабушка говорила как-то, что он за радиолой сам в Ригу ездил. Но Дядя Витя бабушку, сестру Панночки, тоже не любил и отвечал, что она дура полная, а потому врёт. Эту «Даугаву» ему будто бы привёз из Риги председатель латвийского Совета профсоюзов, которого в командировке на Зарайский комбинат железной руды хватанул инфаркт от перепития с местными козлами-начальниками. И если бы дядя Витя ехал сначала к нему и потом с ним в больницу чуть медленней, то скопытился бы председатель и был бы с рыданиями закопан под звуки медных труб.