Дядя Коля тоже крутил баранку. Но на молоковозке. В списке достойных поэтому, как и сосед, не состоял. Квартиру также получила его жена Людмила, буфетчица из столовой обкома КПСС. Люди они были хорошие, добрые, поэтому после ознакомительных мужских боёв и трудных испытаний «московской» водкой стали интенсивно дружить семьями. Ходить начали в гости то к дяде Вите, то к дяде Коле, дарили друг другу всякую домашнюю мелочь: сковородки, новые керогазы, коврики для пола и статуэтки русалок. Ну, конечно, вазочки всякие, фарфоровые рыбы с открытыми ртами, куда надо было заливать соки или лимонад. И графины приносили для компота или благородных вин.

Лёхе Маловичу родственником судьба назначила ещё и дядю Витю. Кроме многих других. Он был вторым мужем тёти Панны, родной сестры Лёхиной бабушки. Первый муж не пожелал переместиться с сёстрами в Казахстан и остался в городе Слониме вместе с сыном Лёвой. Но дядя Витя так крепко любил свою новую, тоже вторую супругу, что о городе далёком Слониме она не вспоминала ни в связи с экс-мужем, ни с сыном. В шестидесятом Маловичу было одиннадцать лет. Лето он с блеском отбывал в деревне Владимировке, на родине отца, а зимой почти каждый день торчал у дяди Вити, потому, что никого, более забавного и неповторимого в городе больше он не знал.

Дядя Витя Кашарин мог бы править любой страной, если бы кто допёр назначить его царём или королём. Он вполне мог работать и Папой Римским, но это место было подолгу занято. И, тем более, Министром обороны СССР он мог бы служить лучше других, но других в Москве было очень много и выбирали кого попало, но не дядю Витю. А он ещё в начале войны знал точно, как можно было победить фашистов за три дня. Посылал письмо не просто в штаб, а самому Верховному Главнокомандующему в июне сорок первого. Но вряд ли кто его читал, а если и просматривал, то ничему не поверил. И забрали Виктора Кашарина на войну. Он получил там три дырки. Одну на спине, одну на руке, да в голове застрял осколок. После лёжки в больничках отпустили его на гражданку как никудышнего вояку и приехал он в Зарайск из Воронежа.

Самое замечательное в нём было то, что он знал абсолютно всё сам, а потому никого больше не слушал, никому больше не верил. Вообще. Ни газетам, ни обкому, родственникам и знакомым не верил тем более, и даже тёте Панне. Просто любил её и всё. Маленький Лёха Малович понимал, что дядя Витя – особенный человек, которого надо было давно послать работать хотя бы разведчиком. Он запросто мог видеть насквозь и шпионов и предателей Родины. Потому, что он не просто никому не верил. Он всех подозревал. Кого в измене Родине, кого в регулярном воровстве всего отовсюду, а остальных подозревал в плохих связях с гадом-антихристом. Лёха не знал – кто это, а потому соглашался с дядей. Он был очень умный и ошибаться не мог.