– Спокойной ночи, Костя.

– Спокойной ночи.

Ольга вернулась в палатку, а я некоторое время стоял, как прежде она, и глубоко дышат. Нужно было подглодать, прежде чем возвращаться, пока сердце перестанет бешено стучать.

Глава 75

Глава 75

25 июня грохот сражений докатился до западной окраине Минска – к городу вышли первые немецкие части. Они попытались с ходу ворваться в столицу советской Белоруссии, но натолкнулись на оборону. Слабую, во многом дезорганизованную, но исполненную желания выстоять. Последующие три дня были для медицинских работников самыми тяжкими: раненые поступали сплошным потоком, и персонал госпиталей выбивался из сил, пытаясь им помочь.

Но лекарства кончились на вторые сутки, оставались только бинты, да и те приходилось делать из нательных рубашек и простыней, разрывая их на полоски, стирая, высушивая и снова используя. Операции, даже самые болезненные, делали без наркоза, при свете лампочки, запитанной от автомобильного аккумулятора, а порой и «летучей мыши». Антонина с трудом выдерживала крики бойцов, которых пытались спасти, копошась в их и без того измученных болью телах. Но так было нужно, иначе – смерть, а кто же тогда станет Родину защищать? И медики старались из последних сил, забыв про сон и отдых.

К исходу 28 июня оказалось, что Минск полностью окружен. На какое-то время бои вдруг стихли, и Антонина упросила командира отпустить ее домой – проведать семью. Она бежала через весь город сломя голову, огибая бесконечные руины. Чудесный, светлый и красивый Минск теперь было не узнать: он являл собой горькое зрелище. Целых домов практически не осталось, и если бы девушка не помнила, куда идти, точно бы заплутала: улицы как таковые почти перестали существовать.

Выглядело теперь всё так, словно на красивый город, выстроенный заботливыми руками многих талантливых людей, некто тупой и злобный сверху набросал огромные, начиненные взрывчаткой металлические шары, которые сначала катились, ломая все на своем пути, а после рванули, оставляя громадные воронки. Потом этот кто-то поперся дальше на восток ломать, крушить и жечь.

Когда Антонина прибежала к своему дому, она его не узнала: не было больше на том месте красивого купеческого особняка, построенного в конце XIX столетия. Вместо него возвышалась полуразрушенная коробка, все нутро которой выгорело и было засыпано обугленными досками и балками. Девушка стояла и не могла понять: где же ее мама? Где дочки?

В этот момент откуда-то сбоку из-под обломков вылез старик. Весь перемазанный сажей, он держал в руках побитый эмалированный тазик. В человеке Антонина узнала Петра Григорьевича – их соседа по лестничной клетке. Увидев девушку, старик аккуратно подошел к ней и сказал: