***

Для Антонины война началась 22 июня 1941 года в Минске, когда отдельный медсанбат, в котором она тогда служила, был поднят по тревоге и переброшен в срочном порядке в западную часть города: поступил приказ расположиться за оборонительной линией, которую срочно стали возводить стоявшие в городе части.

Больше всего в этот день, когда первые немецкие самолеты налетели на мирный город и стали его нещадно рвать бомбами на куски, притом швыряя их куда попало, а не только целясь в военные и промышленные объекты, Антонина испугалась не за себя. За свою престарелую мать и маленьких дочек – семилетних близняшек Лизу и Клаву, которые остались с бабушкой в квартире.

Когда началась первая внезапная бомбежка, она спешно отвела их в подвал и велела пережидать там всякий раз, когда снова будут прилетать вражеские самолеты. Правда, верить в повторение этого не хотелось совершенно. Ведь Антонина верила искренне, что служит в самой мощной армии не Европы даже – целого мира: в непобедимой РККА, которая «всех сильней».

Бомбежка Минска показалась Антонине каким-то глупым недоразумением. Точно так же она восприняла два года назад весть о том, что ее муж, майор погранвойск, «пал смертью храбрых, отважно защищая рубежи нашей советской Родины». Случилось это так внезапно, что первое время девушка даже понять ничего не могла: как же так?

Вот он, одетый в тщательно выглаженное, новенькое обмундирование, с двумя шпалами на каждой петлице, ее любимый и красивый Миша, отправляется к новому месту службы – принять под командование пограничную заставу на границе с Польшей неподалеку от города Бреста. И говорит жене, тёще и дочкам, что вызовет их, как обустроится на новом месте. Рассказывал, что там очень красиво, а летом можно купаться на песчаных пляжах, ходить в лес по грибы и ягоды. Ещё там очень вкусный мёд привозят на ярмарку, а парное молочко из-под коровки такое, что дети растут от него не по дням, а по часам.

А вот его тело, закрытое в гробу и покрытое алым флагом, несут хоронить. Гремит прощальный залп трёхлинеек, и всё. Нет больше на свете её Миши. Три дня назад он поехал проверять, как несёт службу дальний дозор, и нарвался вместе с двумя солдатами на немецких диверсантов. Те под покровом ночи пересекали вброд небольшую речку. Пограничники заметили их, приказали вернуться, но фашисты открыли огонь. Шальная пуля угодила майору Ковальчуку прямо в сердце.

В такое разве поверишь? Но Антонине пришлось. По ночам она плакала в подушку и кусала губы, чтобы сдержать рыдания. Смирилась. Девочек надо растить, а муж… добрая ему память, любимому.