Взгляд Астрид становится отстраненным, а по ее телу пробегает дрожь.

– Однажды я тоже видела келпи. Пугающие существа, верно?

Я пожимаю плечами.

– Только если согласишься покататься у них на спине.

Мы проходим через поле, огибая оленей достаточно далеко, чтобы не помешать их утренней трапезе. Астрид с тоской смотрит на животных, пока они не скрываются из виду.

Когда мы подходим к кустам, окружающим поместье, она спрашивает:

– Чем бы ты хотел заняться? Как только получишь свободу.

От подобного вопроса я едва не спотыкаюсь. Я обдумываю ответ.

– Астрид…

– Знаю-знаю, – прерывает она. – Будущее не так безоблачно. Твое. И мое тоже. Наше. Но давай просто пофантазируем. Если бы тебя освободили от должности охотника, что бы ты сделал?

Часть меня не хочет играть в эту игру, потому что надежда, которую приносят такие фантазии, причиняет боль. Но улыбка на лице Астрид, яркость ее запаха… Я усвоил урок о том, что не стоит что-либо от нее скрывать.

Покорно вздохнув и отодвинув в сторону несколько веток большого кустарника, я пропускаю Астрид на узкую тропу, которую мне удалось проложить за последние несколько дней.

– Если бы меня освободили, я бы нашел работу. Работу, которая оплачивается фишками или сферами, а не годами, отмеченными в приговоре, как моя нынешняя профессия. Я бы работал так усердно, как только мог, лишь бы выкупить поместье Дэвенпорт.

– Думаешь, у тебя не получится вернуть Колесницу?

– Нет, – отвечаю я. – Я все еще намерен найти Мэрибет и забрать у нее Колесницу. Независимо от того, получу ли я поместье сразу или придется ради этого работать, именно этим я и хочу заняться. Как только поместье станет моим, я начну обрабатывать землю, даже если придется делать это в одиночку и вручную. Я не сдамся, пока Дэвенпорт снова не будет процветать. Только тогда я вложу деньги в само поместье и найму персонал. По крупицам я восстановлю все, что оставил мне отец.

Мы добираемся до конца тропы, которая выходит на заросшую травой лужайку позади особняка. Астрид смотрит на меня, нахмурив брови.

– Ты действительно этого хочешь? Или таким образом пытаешься почтить память отца?

Прежде чем ответить, я обдумываю вопрос.

– Я действительно этого хочу, – говорю я, чувствуя, как при этих словах меня наполняет спокойная убежденность. – Дело не только в чувстве вины, которое я испытываю из-за своих безрассудных поступков. Я всегда любил это поместье. Фермы. И больше всего ягоды. Гордость от выращивания чего-то, что приносит радость другим. Мы выбрали наши самые популярные сорта благодаря моему обонянию. В будущем я хотел бы использовать свои таланты для подобной работы. Больше никакой охоты на беглецов. Только вынюхивание самых восхитительных фруктов, которые сделают других счастливыми.