– Они ведут ночной образ жизни.

Астрид морщится.

– Думаешь, они…все видели?

– Я в этом уверен, – отвечаю я со смешком. – Но, даже будучи фейри, эльфы Сераписа склонны вести жизнь, напоминающую больше жизнь насекомых, чем кого-либо еще. Думаю, я ни разу не видел, чтобы кто-то из них говорил или принимал зримую форму.

Аромат Астрид пропитан легкой ноткой паники.

– Надеюсь, с котятами все в порядке. Мы оставили их одних еще вчера.

– Уверен, с ними ничего не случилось. Я оставил им много еды, насыпал свежей земли в лоток. Если этого оказалось недостаточно, уверен, мама-кошка уже выбралась из поместья, чтобы полакомиться здешними птицами и крысами.

За разросшимися кустарниками и раскинувшимися перед нами неухоженными ягодными сортами виднеется поместье. Как и каждое утро, я глубоко дышу, выискивая любые признаки нарушителей. Когда Астрид рядом, мне трудно сосредоточиться на любом другом аромате. Ее запах настолько отвлекает, что я замечаю семейство оленей, что пасется на краю ягодного поля, только когда мы оказываемся к ним достаточно близко. Интересно, это та же самая семья, которую я спугнул несколько дней назад?

Я резко останавливаюсь, чтобы не спугнуть их снова, и шепчу Астрид:

– Смотри.

Проследив за моим взглядом, она едва не визжит при виде лани и двух маленьких оленят.

– Какие очаровательные, – шепчет она высоким голосом. – Я так сильно хочу погладить их маленькие мордочки.

Моя грудь сотрясается от смеха.

– Лучше не надо.

– Ты всегда портишь мне все веселье, – говорит она шутливо. – На территории поместья всегда водились дикие животные?

Я киваю.

– В основном кролики. Оленей я тоже видел довольно часто. И фейри, как эльфы Сераписа, например. На днях я даже мельком видел здесь келпи.

Астрид откидывает голову назад.

– Келпи.

– При виде меня он бросился прочь.