– Я прошу выслушать меня, государь, – склонив голову, произнесла я.

Он накрыл ладонями подлокотники, окинул меня неспешным пристальным взглядом и усмехнулся.

– Признаться, я скучал.

Я открыла рот, собираясь идти в атаку, но тут же его и закрыла, ощутив растерянность. Менее всего я ожидала услышать нечто подобное. Холодность в голосе, равнодушие, строгость и укор – да, но не это признание. Мне казалось, что меня отчитают, может быть, будут язвительны и станут чеканить обвинения, на которые я стану отвечать, защищаться и доказывать, а выходило, что стояла и не знала, что ответить.

Государь усмехнулся и поднялся на ноги. Он приблизился и остановился всего в шаге от меня. Не спеша заговорить, монарх смотрел на меня, а я, ощутив неловкость, сделала то, чего не собиралась – опустила глаза, не в силах выдержать пристальный взгляд.

– А вы? Вы скучали?

Подняв голову, я устремила на него удивленный взор и вновь попала в ловушку голубых глаз. Во рту вдруг отчего-то пересохло, и я облизала губы. Его Величество, следивший за мной, сглотнул и подался вперед. Теперь наши лица оказались слишком близко друг от друга. Я… отпрянула. А после и вовсе отвернулась и обняла себя за плечи, а еще через мгновение мужские ладони легли поверх моих. Я ощутила спиной грудь монарха и нахмурилась, заставляя себя собраться. Происходило нечто такое, что шло вразрез со всеми моими намерениями, а самое ужасное – меня это завораживало. И тепло его тела, и уверенное касание рук, и мягкий, едва уловимый запах мужских духов.

– Так что же вы мне ответите? – немного хрипло спросил король.

– Что я… – мой голос сорвался, и пришлось прочистить горло. А потом я вспомнила все свои переживания, волнение, страх, а еще его молчание, отчуждение и веру в мою вину, и это вернуло праведное негодование, потому следующую фразу я сказала твердо: – Я скажу, что скучала, государь. На третий день вашего отсутствия мне стало не хватать вашего общества, – объятья монарха стали крепче, и я продолжила: – Но потом вы вернулись и оскорбили меня. Обида вытеснила тоску.

И он отпустил меня. Я развернулась и увидела спину короля. Он вернулся к своему столу, но не к прерванному занятию. Уселся на его край и скрестил руки на груди. Теперь государь смотрел на меня иным взглядом. В нем было любопытство и ирония, а еще что-то такое, от чего хотелось склонить голову, попросить прощение и уйти. Но ничего из этого я не сделала.

– Стало быть, вы обижены на меня? – спросил Его Величество. – И что же так сильно ранило вас?

– Несправедливость, – ответила я. – Прошу прощения, государь, но я и вправду считаю обвинения несправедливыми. Все мы, кого считают виновными в этом гнусном и грязном деле, всего лишь жертвы. Бедный барон Гард попал в темницу лишь потому, что оказался удобной жертвой…