– До сих пор не знаю, что выяснил магистр, – кивнув, пожаловалась я. – Так хочется знать всё в точности, но я уверена, что Элькос будет молчать и только скажет не соваться в это дело.

– Мне уже намекнули, что нужно радоваться свободе и не забивать голову тем, что меня не касается, – ответил Гард. – Это доказывает, что наши догадки были верны и имена отравителей нам известны.

– Только они продолжают наслаждаться жизнью, будто и не сотворили одно из страшнейших преступлений, – мрачно изрекла я.

– Разумеется, – усмехнулся барон. – Будут наказаны мелкие исполнители, а настоящие виновники если и подвергнутся взысканию, то на их благополучии это особо не отразится. И хвала богам, Шанриз, что кара за чужое преступление не коснулось нас, чтобы скрыть грехи тех, чьи имена не могут быть запятнаны. А потому мы будем молчать.

– Будем, – вздохнула я, – иного не остается.

Фьер оказался прав. Из конюшен исчез конюх Логнер и его приятель, служивший герцогине и свидетельствовавший против барона. Также графиня лишилась своей служанки – сестры конюха. Кажется, кого-то взяли в деревне, где жила ведьма, а сама ведьма сгорела вместе со своим домом, потому магистр и не смог разыскать ее по тому пресловутому магическому следу, о котором говорил. Пожар случился еще до того, как началось расследование.

– Думаю, ее убрали, чтобы не сболтнула лишнего, – подвел итог новостям Гард. – Похоже, этой истории конец. Остается надеяться, что ничего подобного уже не произойдет.

Впрочем, справедливости ради стоит сказать, что высокорожденным виновникам кое-что тоже перепало. Принцесса вдруг оказалась закрыта в своих покоях. Одна из служанок принцессы передала своей подруге, служившей ее светлости, что после разговора с братом Селия вернулась красная от слёз и с отпечатком ладони на щеке. Ее Высочество какое-то время рыдала и гнала от себя прочь всех, кто пытался оказать ей помощь, после переколотила всё, что было бьющегося в ее покоях, и угомонилась. Однако ни в парке, ни в гостиных, ни на половине короля ее пока не видели. Похоже, под арест она все-таки попала.

Но, на удивление, Ришем и его невестка в опалу так и не попали. Они никуда не исчезли и продолжали участвовать в жизни Двора. Правда, герцог казался рассеянным, а графиня еще более бледной, чем обычно, но ни изгонять их, ни закрывать в покоях не стали. Государь даже не отдалился от своей фаворитки, за что я еще раз на него обиделась. Со мной он это проделывал уже несколько раз, а Серпина продолжала находиться рядом с ним, и когда они пришли на вечер к ее светлости, то даже улыбались друг другу. Увидев это, я почувствовала раздражение, поэтому сослалась на головную боль и покинула гостиную герцогини.