– И вам, ваша милость, – раздраженно отмахнулся король, взявшись за перо.

И уже подходя к двери, я подумала, что ни за что, ни за что и никогда не буду по нему скучать. Вот уж радости! Как можно скучать по человеку, который защищает пакостника и отравителя? Да он же сам себя опоил! И что это значит? Что герцог общался с ведьмой. Так разве же он не совершил тяжкого преступления? Тогда зачем защищать его? Только из-за фаворитки… или принцессы.

Я обернулась. Государь сидел, откинувшись на спинку кресла, и смотрел мне вслед. Присев в еще одном реверансе, я открыла дверь и вышла прочь, гадая, что сотворила в этот раз, когда собиралась всё исправить? О Хэлл, где же ты? Верни мне разум, похоже, я в нем нуждаюсь…

Глава 19

Глава 19

Как же ощущается дыхание осени, даже если до нее еще остались пара недель. Окончание лета приметно и весьма отлично от середины и уж тем более от начала. Вроде еще есть тепло, вроде бы трава по-прежнему зеленая, и цветут цветы, однако уже видишь первые желтеющие листья и понимаешь, что скоро всё изменится. Даже небо начинает казаться иным, словно исчезает неизъяснимая его легкость, уступая место чему-то более тяжеловесному и основательному. Появляются грусть и меланхолия, предваряя скорое окончание беззаботной поры и возвращение к унылой повседневности.

До крика не хотелось прощаться с «Жемчужиной» и возвращаться в столицу, теперь казавшуюся серым монолитом, наполненным тягостной суетой. И если бы не скорая встреча с родителями и сестрицей, я бы уж точно ощутила себя несчастной от переезда и возвращения к полноценной службе при ее светлости, когда начнутся ежедневные появления под дверьми ее покоев, ожидание пробуждения, а после сборы герцогини от ночной вазы до последней вколотой шпильки. И чем больше об этом думалось, тем сильней было осознание, что служба фрейлины не для меня. Только вот деваться было некуда, разве что совсем покинуть дворец, но делать этого хотелось еще меньше, чем надевать на свою госпожу нижнее белье и платье.

Наша жизнь наладилась. Сначала вернулся барон Гард. Это произошло через четыре дня после нашей ссоры с государем в его кабинете. Мы встретились уже у герцогини, куда наш бравый Фьер прибыл после того, как привел себя в порядок. Кидаться ему на шею было бы дурным тоном, и потому я просто пожала бывшему узнику руку и поздравила с восторжествовавшей справедливостью и освобождением.

– О чем вы, ваша милость?! – возмутился Гард. – Меня там продержали лишних четыре дня! Мой добрый страж сказал мне по секрету, что поступил приказ освободить меня к вечеру, но вдруг все переменилось, и я остался под замком. А вы говорите справедливость.