Искра выглядела нехорошо: бледная, с тёмно-лиловыми синяками под глазами. Волосы её пушистыми прядями выбились из косы, делая её похожей на помятого кошкой воробья. Она смотрела на Хальвдана, и её растрескавшиеся губы дрожали. На что надеялась? Убить его? Да она скорее сама свалилась бы замертво, так и не одолев его. Поранила слегка, так то ерунда. Комара укус и то опаснее.

— Зачем? — только и спросил он, отпуская девицу.

Та шагнула назад, обхватив себя рукой под грудью — видно, дало о себе знать сломанное ребро. И как только силы нашла сюда добраться?

— Чтоб ей не достался… — она всхлипнула по-детски и опустила голову. — Прости. Я… не знаю, что на меня нашло.

Она вдруг задрожала всем телом и начала оседать на пол. Хальвдан подхватил её на руки и отнёс на свою постель. Надо бы Лерха кликнуть.

— Тебе сейчас надо думать о том, как поправиться скорей, — вздохнул он. — А ты по дому бегаешь. Как вообще здесь очутилась?

— Так за мной не всегда надзирают. Вот и пошла… — Искра принялась тихо подвывать, поднимая в Хальвдане волну растерянности.

Ох уж эти женские слёзы. И что с ними только делать? Может, в добавок ко всему потому Млада так в сердце запала, что ни разу ещё не плакала. Его сильная и непоколебимая воительница…

От мысли о ней в душе растеклось тепло.

— Не плачь. Я позову лекаря. Тебе нужно отдыхать.

Искра перестала всхлипывать, удержала его за руку и, как только Хальвдан повернулся к ней, уставилась на него широко распахнутыми ореховыми глазами. Точно так же она смотрела, когда пришла в шатёр зимой — наивный и доверчивый взгляд, перед которым трудно устоять. Уж сколько бед навлёк. Лучше б ей было обратить его на какого пригожего парня из своей веси.

— Неужто я совсем тебе не мила, Хальвдан? — она закусила губу и наморщила брови. — Я, как поправлюсь, обязательно смогу родить тебе ребёнка. А она ведь не сможет.

И откуда только узнала о том, что Млада сказала ему одному? Верно, у этого дома и правда есть уши. В каждом углу по два.

— Ты лучше сама перестань дитём быть, — сурово поговорил Хальвдан, высвобождая руку. Отчего-то её прикосновение не было приятным. — Зачем Младу задирать пошла? Зачем Богов, которые тебе радость подарили, гневила?

Искра потупилась. Верно, ответить на это нечего, или стыдно в своей глупости сознаваться. Но чуть поразмыслив, она всё же проговорила еле слышно:

— Мне хотелось посмеяться над ней, как она тогда надо мной смеялась.

Хальвдан только глаза закатил. Вот уж причина, так причина! И какая исключительная злопамятность.

Он отошёл в угол, промыл раненую ладонь в умывальнике, а после разглядел внимательнее — не порез, а сущий пустяк. Заживет, не заметишь.