Для гостей отроки, пыхтя от тяжести, притащили массивные кресла. Ингвальд тут же опустился в одно из них — хоть и крепкий ещё воин, а в его лета долгий путь отбирает много сил. Сигнар встал за его правым плечом.

Хальвдан с Бажаном тоже заняли свои места подле князя. А чуть погодя пришёл и Виген, с почтением кивнув конунгу.

— Видят Боги, не собирался я к тебе этим летом, Кирилл, — заговорил Ингвальд на верегском. Но все старшины в меру своего разумения понимали его. Всем с северянами много разговоров вести доводилось. — Почти все мои драккары ушли через море на запад. И я отправился бы туда тоже… Но случилось так, что ты убил мою дочь. И я не смог оставить такую несправедливость в стороне.

Сигнар при этих словах гневно скривил губы. Знать, он Ингвальда и вовсе на войну уговаривал. Да только конунг давно уже растерял молодецкие пыл и неразумность.

— Я не хочу оправдывать себя в твоих глазах, конунг, — степенно ответил ему Кирилл. — Но Геста натворила здесь немало скверных дел. Она покушалась на жизни моих людей. И к тому же не хранила мне верность. Я не должен был поддаваться гневу… Но не смог сдержаться. В этом моя вина.

Ингвальд скорбно и задумчиво склонил совсем поседевшую за последние лета голову. Огладил короткую бороду.

— Геста часто была несносной, — после короткого молчания продолжил он. — Но всё ж она была моей дочерью. И думаю, будет справедливо, коль ты заплатишь мне за её жизнь откуп. Раз уж в случившемся есть её вина, я не стану говорить о кровной мести.

Кирилл с готовностью кивнул.

— Я готов заплатить столько, сколько потребуется, Ингвальд. И приношу тебе свои искренние извинения за ту потерю и горе, что нанёс твоему роду.

Тот снова выразил удовлетворение лишь короткой улыбкой. Не знаешь об этом его обыкновении, так и не заметишь, пожалуй. Зато Сигнар нетерпеливо переступил с ноги на ногу и вдруг вышел вперёд.

Кирилл удивлённо на него глянул.

— В отличие от доброго и, без сомнения, мудрого конунга, — в его тоне почувствовался колючий упрёк, — я не собираюсь оставлять смерть Гесты без ответной крови.

Глупец. Так и не смог, видно, забыть огненноволосую конунгову дочь. Хоть и красуется на его руке кольцо, которое говорит, что он уже обрёл другую жену. Уж верно, она не обрадовалась, когда муж ринулся на юг отстаивать память бывшей любовницы.

Придерживая на поясе секиру, он подошёл ближе к князю. Но лёгкое недоумение уже сошло с лица правителя, и он снова смотрел на Сигнара совершенно невозмутимо. Даже снисходительно.

— И чего же ты хочешь от меня, Сигнар?

— Я вызываю тебя на хольмганг [2].