Князь вскинул брови и выдержал недолгое молчание, хоть отказаться не мог, не объявив себя при этом трусом. Скорее он давал возможность одуматься будущему противнику. И, судя по мрачному выражению лица Ингвальда, тот надеялся, что в приёмном сыне всё ж победит благоразумие. Но не останавливал его.

Хальвдан покачал головой и вышел из-за плеча Кирилла. Теперь уж удивление отразилось на лицах всех мужей. И брата тоже.

— Ты, верно, забыл, братец, что хольмганг проходит только между верегами. Под покровительством Тюра [3]. И вызывать на его справедливость чужеземца не можешь. Коль он верегом не признан, — он немного помолчал, наблюдая, как разгорается ярая ненависть в голубых глазах брата. — И забыл сказать ещё о том, что ты — ульфхеднар [4]. И заведомо сильнее противника.

Кирилл несогласно шевельнулся на своём месте, но Хальвдан едва заметным взмахом руки остановил его. Князь нахмурился, но пока не стал его прерывать.

— Я не понимаю, к чему ты ведёшь, — вновь отозвался конунг. Хоть и прекрасно всё понимал.

— Я хочу выйти на поединок вместо Кирилла. Мы давние соратники, и я всегда буду принимать его правоту и его сторону, — громко продолжил Хальвдан. — К тому же я берсерк. И больше подхожу для поединка.

Красные пятна вспыхнули на щеках Сигнара. Он рубанул рукой и повернулся к Ингвальду.

— Я не собираюсь проливать кровь брата!

— Но тебе придётся, коль уж ты решил отомстить за смерть Гесты именно так, — возразил тот.

Тем временем Кирилл потянул Хальвдана за рукав и вперился в него гневным взглядом.

— Ты кем меня выставляешь? Немощным старцем, который за себя постоять не может?! — прошипел он.

Тот высвободил руку из его пальцев.

— Думаешь, я о тебе забочусь? Я делаю это ради Сигнара. Не хочу, чтоб ты его убил.

К вечеру в чертог начали стаскивать столы для пира в честь гостей. А из темниц — возвращаться отправленные туда кмети с отроками. И снова без добрых вестей. Что делать назавтра — и не вдруг скажешь.

Гасли последние отсветы заката над дальней полосой леса. Смолкали птицы в ветвях яблонь. Только завёл свою ночную песнь соловей. У ристалища, отведённого для поединка Хальвдана и Сигнара, уже собирались дружинники. Большого события из того никто делать не хотел — всё ж не для потехи схватка затеяна, а для мести. Но посмотреть многим стало любопытно. А то и поддержать воеводу. Потому парни скоро сбились в плотный круг в ожидании того, когда придут Кирилл с конунгом да и сами поединщики.

Даже в башне слышался их возбуждённый гомон.

Хальвдан немного посидел в своих покоях, прежде чем спуститься во двор. Не радовала его необходимость сражаться с братом, да что тут поделаешь. Кириллу он не доверял. Вдруг в его распалённой боем душе снова проснется Корибут и пожелает жизнь Сигнара себе в трофеи? Уж лучше самому его в бок мечом несильно ткнуть, чтоб кровь пустить да тем и свершить поединок. Он-то младшего пожалеет. Да если и тот Хальвдана ранить сможет — небольшая беда.