Ещё недавно вельдчонок струхнул бы и мигом вспотел. Но теперь только зло прищурил чёрные глаза и процедил сквозь зубы:

— Ты тратишь слишком много силы. Я почувствовал тебя даже с другого конца дома. Да, верно, и из соседней веси почуял бы! Ты убьёшь его! Но не поможешь. Забвение выпьет тебя через него.

Млада отшатнулась, опуская руку с ножом. И замерла, посмотрев на Хальвдана. Черты его лица заострились, а кожа только сильнее побледнела. Неужели она и правда не помогала, а только вредила ему?

— Но почему?

— Наверное, потому что его теперь хочет не только Забвение, но и Хозяин леса, — пожал плечами Рогл. — Я слышал, как кмети говорили…

— Иди, — прервала его Млада.

Вельд недоуменно замолк и уставился на неё. Она снова села рядом с Хальвданом, но не стала больше пытаться сдержать то, что сдержать всё равно не сможет. Какова же тогда цена её умениям? Почему судьбой ей уготовано было стать не цельным Воином, способным на всё, а только его половиной? Рогл постоял ещё немного, а затем коротко коснулся её плеча и ушёл. Треснуло пламя зажжённой кем-то лучины на столе.

Млада встала и запалила ещё. Она хотела хорошо видеть Хальвдана. Пока обходила стол, ноги будто бы приходилось выдёргивать из мягкой глины. Затем она вернулась к постели воеводы и вновь взяла его за руку. Та оказалась ещё холоднее её, почти уже окостеневшей от немого ужаса, что расползался внутри.

Заставляя себя шевелиться, Млада медленно гладила руку Хальвдана, грудь, лицо. И снова по кругу. А в голове без конца билось его имя, как заклинание, как призыв. И тянущая боль разрывала изнутри, раздирала лёгкие и горло. Она почти видела, как черты лица Хальвдана с каждым мгновением становятся резче, как тускнеют светлые волосы, сереет кожа. Как он будто растворяется, перестаёт быть. Она пыталась убедить себя, что это только мерещится, но знала, как быстро Забвение может забрать любого, даже самого сильного воина.

Даже Хальвдана. Её Хальвдана.

И в этот момент она не ненавидела Корибута ещё больше, хотя недавно считала, что больше некуда. И ненавидела себя, за то, что сильна безмерно и в то же время бессильна.

Млада не знала, сколько прошло времени. Она почти не дышала, продолжая гладить его, как заколдованная. Пропускать между пальцев его волосы, касаться бровей, подбородка, ключиц. Луна, выбравшись на небо из-за леса, словно застыла, перестала двигаться. Пламя лучин замерло. Млада вглядывалась в каждую чёрточку знакомого лица, моля всех Богов о том, чтобы Хальвдан пошевелился. Несмотря на их безразличие и жестокость. Чтобы он открыл глаза, и их синева в который раз заменила ей небо. Вдруг, словно чучело, из которого выдернули деревянную крестовину, она рухнула на постель, уткнувшись в грудь Хальвдана. От боли, скручивающей в узел, казалось, всё нутро, она готова была вцепиться зубами в покрывало. Но только подняла голову, провела по колючей щеке воеводы и прижалась губами к его губам.