Одну, видно, и освободили для Кирилла и старшин. Теперь в тесноте да не в обиде.

Стражник остановился у двери, а Хальвдан вместе с верегами, что продолжали безмолвно следовать за ним, вошли внутрь. Первым их заметил Виген: он дёрнул за рукав Бажана, который что-то обсуждал с Кириллом и Квохаром.

Все подняли взгляды.

Князь молча обошёл воеводу, молча притянул Хальвдана к себе и крепко обнял здоровой левой рукой, похлопав по спине. Правая у него была накрепко обмотана длинной тряпицей до локтя и закреплена в лубке. Вот как, стало быть, оба они теперь однорукие.

— Что с Младой? — лишь кивком поприветствовав остальных, сразу спросил Хальвдан.

Кирилл помрачнел, мельком обернулся на старшин и вновь обратил на него сочувственный взгляд.

— Млада осталась в Забвении. Она пошла туда, чтобы справиться с Корибутом, когда ты впал в беспамятство после хольмганга.

— Одна? Без Веданы?! И ты отпустил её? — Хальвдан схватил князя за ворот и тряхнул.

Тот дёрнул желваками и, резко высвободившись, оправил рубаху.

— Она так решила! Чтобы спасти тебя!

— Кирилл с Роглом помогали ей, как могли, — тихо, но твёрдо вступился Бажан. — Ты не знаешь, что тут было. Твари из Забвения попёрли в город. Все крады погибших в схватке с ними кметей и верегов уже отгорели.

— Да, — Кирилл провёл ладонью по лбу. — Она не хотела дать тебе умереть. И я тоже не хотел. Потому и отпустил. Она обещала беречь силы, но… Что же я, запереть её должен был?

— Может, и должен был! — Хальвдан огляделся в клети. — Где Рогл? Почему он не пытается вытащить её оттуда?

— Я не могу больше ходить в Забвение, — раздался от двери голос вельдчонка. Все посмотрели на него, вытянув шеи. Тот прошёл в избу и остановился напротив Хальвдана, глянул без опаски и совсем не по-мальчишески. Взросло. — После того, как она убила Корибута и спасла меня от его воли, не могу. Я пытался.

Хальвдан шагнул к нему, сжимая кулак, чувствуя, как раскаляется изнутри от бессильного гнева. И тогда лишь заметил, как серебрятся в его чёрных волосах первые нити седины.

— Значит, плохо пытался!

— Оставь его! — тяжёлая ладонь Кирилла упала на плечо. — Он сделал, что мог!

И вдруг все силы, что пришлось собрать, чтобы добраться до детинца, схлынули, как вода в землю. Хальвдан опустился на лавку у стены и, обхватив голову здоровой рукой, опёрся локтем на колено. Все молчали, просто глядя на него. Князь, старшины, вереги казначей… Они все, почти невредимые, были здесь ценой Её жизни. Возможно, они тоже скорбели. Но больше им нечего было сказать. И, верно, никто из них ничем не мог ему помочь. Снаружи слышался отдалённый людской гомон. Во дворе всем нынче найдется работёнка. Нужно восстанавливать детинец, лечить раненых и снова налаживать пошатнувшийся жизненный уклад.