— Мы с Ингвальдом решили, что тебе лучше было вернуться на Медвежий утёс, — помолчав, добавил Кирилл. — Поэтому они забрали тебя.

Хальвдан медленно вздохнул, закрыв глаза, и встал. Голову от резкого движения повело, но он не показал вида.

— Вы все, верно, забыли кое о чём. Схоронили её и успокоились, — он с укором посмотрел на князя, а затем и Рогла.

Вельд несогласно покачал головой. Верно, тоже ещё не оставил надежду и понял, о чём он собрался сказать.

— Она должна… — начал мальчишка.

— Хватит праздно выжидать, — оборвал его Хальвдан. — Пора бы поторопить Богшу. Я еду за Веданой.

***

Хальвдан уехал наутро. А до того больше ни с кем не пожелал разговаривать. Просто решил, что все кругом виноваты в гибели Млады и опустили руки раньше времени. Не захотел выслушать и понять, что три дня для Кирията, изломаного и раненого нападением чудищ, пролетели, точно один, и за Веданой попросту ещё не успели никого отправить. К тому же, как объяснил Рогл, она сама должна была приехать со дня на день. О том загодя сговорились с волхвом миртов Богшей. Но Хальвдану, хоть он о том и знал, оказалось нужнее осерчать и в обиде утопить хотя бы часть боли, что сейчас терзала его.

Кирилл понимал и не вмешивался. Он чувствовал за собой вину в том, что случилось с Младой. Он должен был лучше держать себя в руках и сопротивляться Корибуту. Должен был…

Каждый день он ложился спать с опасением, что вновь увидит жизнь Хозяина, и всё закрутится по новой. Но пока во снах его сопровождала только темнота — и это было лучшее из того, чего он мог пожелать. Даже сильно обгоревшая и поврежденная рука не тревожила его. Заживёт. Жаль только, что душа не заживает.

Ингвальд отложил отплытие, решив остаться до возвращения Хальвдана. Даже зная его много лет, Кирилл не ожидал, что он будет так радеть за приёмного сына и желать, чтобы тот всё же уплыл обратно на Медвежий утёс. Хоть воевода своего согласия и не дал. Вереги принялись помогать там, где могли пригодиться их умения. А сильные руки в работе никогда не будут лишними. Особенно там, где на месте жизни сотен людей осталась только яма в четыре человеческих роста.

Каждое утро теперь начиналось со встречи с Квохаром, который только и знал, что докладывать о расходах. И всё указывало на то, что, покуда город будет восстановлен, казна опустеет едва не до дна.

И Кирилл совсем уж погряз было в рутинных заботах, пока к нему однажды не наведался Виген.

— Мои люди нашли Заряну, — просто сказал он.

Тихий вечер, уже одетый в сумерки, вспыхнул, словно упавшее за окоём солнце вдруг решило вернуться на небосклон.