Кирилл несколько мгновений сидел неподвижно, словно оглушённый. Заряна смолкла, почувствовав, как сильно он сжал её руку в своей, посмотрела вопросительно: обрадовался ли? А он и слова вымолвить не смог, просто притянул девушку к себе и обнял так крепко, как опьянённый счастливой вестью рассудок позволил. Заряна замерла в его руках, уткнувшись в плечо. И так они посидели молча, в биении сердец друг друга находя успокоение.

— Она сказала ещё, — чуть погодя добавила боярышня, отстраняясь, — что, если я останусь и стану твоей женой, как задумано, то ребёнок мой погибнет. Вот тогда я и решила уехать на время… Прости меня.

Она потупилась вновь, вздохнула. Кирилл погладил её ладонью по щеке, оказавшейся внезапно чуть влажной от слёз. Легонько поцеловал в сладкие губы. Ох, Малуша. Хоть и недолюбливает его, наверняка, а невесту предупредила, что с князем неладное. По-своему, по-женски. Недаром, знать, судачат о ней, будто ворожея она большой силы. Увидела в знаках, а может, погадала на судьбу Зарянину. И права оказалась. Покуда Корибут сидел внутри Кирилла, не было бы спокойствия и безопасности ни жене, ни дитю будущему.

— Теперь всё хорошо будет, — прошептал он, склонившись к ушку боярышни. — Отстрадались мы. Надеюсь, на долгие лета. Вернёшься?

— Что ж ты глупости-то спрашиваешь? — девушка улыбнулась ласково и, обняв его за шею, крепко к нему прижалась. — Хоть сейчас поедем!

— Только, — добавил Кирилл, гладя её по спине, — дома у меня теперь нет. Временно. В шалаше жить будем.

Заряна рассмеялась тихо и прильнула ещё теснее.

***

Нейра ослепительно сверкала рябью на солнце. Из воды на мелководье торчали круглобокие камни, напоминающие блестящие спины каких-то чудищ. То и дело у берега проскакивали стайки мальков или головастиков, чёрных и гладких, как спелые черешни. Только с хвостами.

Лето разгуливалось, с каждым днём даря всё больше тепла.

На влажном бревне, марая о него чистые белёные рубахи до пят, сидели две девочки, сёстры-близнецы, не больше десяти лет отроду. Они увлечённо и не морщась жевали кислые иголки лиственницы да только и знай, щурились от солнечных зайчиков, что от воды попадали им в глаза.

— Вырасту, уеду отсюда, — поговорила одна. — Столько всего кругом интересного. Посмотреть хочу.

Вторая глянула на неё с сомнением и вдруг погрустнела.

— Не отпустят тебя родичи, Байчёта, — сказала загадочно.

Сестра только фыркнула и выбросила на песок остатки иголок и мусор. Отряхнула ладони.

— Эт твоя участь, Ведан, тут сидеть да замуж выйти, на кого батюшка укажет. А мне такая жизнь не надобна.