Кирилл придержал коня и выехал на единственную короткую — и сотни шагов не будет — улицу размеренно, как князю подобает, а не мальчишке, который сломя голову за девичьим подолом гнался.

Лешко, постоянно кивая то одному знакомому, то другому, довёл его до одной из крайних изб. Сам вперёд спешился и в сени поспешил — предупредить хозяев. Но пока Кирилл, маясь с одной рукой, заводил коня во двор, на улицу вышла вовсе не тётка отрока и даже не её муж, а сама Заряна. В простой рубахе и поневе, явно чужой, знать, сердобольной хозяйкой ей подаренной, боярышня всё равно была несказанно хороша. Она остановилась было на крыльце, прикрыв губы ладошкой, а затем вмиг слетела по ступеням и подошла, сбиваясь на бег.

Кирилл поймал её запястье, когда девушка попыталась обнять его. Взглянул серьёзно и строго — всё ж нехорошо с побегом-то вышло. Ему расстройство, и Лешко едва не попал в жернова его гнева. Боярышня потупилась и вдруг ахнула, осторожно коснувшись его перевязанной руки.

— Что ж случилось с тобой?

Но Кирилл отвечать не стал. Будет время, обо всём расскажет. А нынче его другое волновало.

— Почему сбежала? Неужто нелюб я тебе вдруг стал? — он склонился, тронув её за подбородок.

Она покачала головой, но взгляда не подняла.

— Как ты такое мог подумать? Просто всё вышло. Испугалась я. Как услышала, что у тебя жена была, а ты её убил. Хоть Лешко и сказал мне, что она нехорошей супругой оказалась и зла много другим сделала…

— Думала, я горе тебе причинить смогу?

Заряна взяла его за руку и отвела в тень, к лавке из неровной березовой доски, установленной на двух пеньках. Опустилась на неё, потянула за собой, чтоб тоже сел. А затем только продолжила:

— Не за себя я боялась, любый мой. Когда меня к обряду готовили, много девиц и женщин около крутилось. Боярыни, дочки их да служанки без счёта. Но среди них одна была — ну, глаз не оторвать, до чего хороша. Хоть и не совсем молодуха уже. Малушей её зовут.

Кирилл не удержался, фыркнул при звуке её имени. Вот же, позабыл совсем про эту змею. А ведь она с Гестой путалась да и помогала ей, небось. А потом пряталась ловко — ни разу ему на глаза не попалась.

— Нашла, кого слушать, — он погладил Заряну по ладони. — Эта баба смуту в душе моей жены посеяла. Вот и тебе, видно, навредить решила. Всё простить меня не может. Нехорошо я с ней поступил однажды, да. Но справедливо. Вот и пакостит.

Заряна выслушала его с лёгкой, показалось даже, чуть снисходительной улыбкой на губах. И остановила, легко коснувшись его груди. Чтоб дальше слушал.

— Нет. Она мне хорошую весть сказала, — боярышня зарумянилась, её глаза заблестели. — Сказала, что я после ночи той от тебя ребёнка под сердцем понесла. Я сама ещё ведать не ведала, конечно. Мало времени прошло. А теперь знаю точно.