Мы с Рейном спускались по улице и молчали. Многое следовало обсудить, но с чего начать?

– Интересно все обернулось, – наконец заговорил Рейн.

– Кто бы мог подумать, что Бельмор изменится, побывав деревом? – растерянно отозвалась я. – Он взял на себя вину Магны. Извинился перед ней. Полюбил птичек! Думаешь, он притворяется? Надолго ли он стал таким?

– Не думаю, что притворяется. Ему понравилось быть деревом. Подумай: деревья счастливы быть тем, что они есть. Бельмор познал их мудрость, их язык. Кто захочет от такого отказываться?

– Но неужели Магна избежит наказания?

– Теперь слово за тобой, Эрла. Ты можешь дать против нее показания. Можешь уговорить Петера помочь. Будет непросто, потому что с богатыми легко не бывает. Бельмор станет защищать жену, а у него большие возможности, деньги и власть. Он не настолько изменился, чтобы быть хорошим для всех. Но я поддержу тебя. Иначе несправедливость восторжествует.

От борьбы противоречивых чувств даже тошно стало.

Что делать? Как поступить? Так ли сильна во мне жажда справедливости? Для кого я хочу ее добиться? Для себя? Для других? Нужна ли она другим? Петер вон не хочет справедливости. А Тинвин, когда он опять станет человеком, скорее всего, выберет деньги и молчание.

Что изменится, если я добьюсь наказания для Магны? Не сделаю ли хуже себе и другим людям? Ведь тогда и Петеру придется туго... он все-таки сообщник Магны, как ни крути.

И надо признать: в глубине души я не могла не восхищаться Магной. Какая целеустремленность, упорство, хитрость!

Но я больше не хочу быть такой, как она. Я – это я. И поступлю так, как подсказывает сердце.

– Так что, Эрла? – мягко напомнил Рейн. – Что решаешь?

Я помотала головой.

– Я не буду обвинять Магну, Рейн. Если Петер захочет, я скажу правду. Но он не захочет, я думаю. А несправедливость... – я вздохнула. – Теперь я знаю, что понятие справедливости не одинаковое для всех. Верно только одно: справедливость – это доброта. Витамаги многому учатся у растений, Рейн. Вишня не может отхлестать того, кто ободрал ее кору и сломал ветки. Но она нарастит новую кору и будет дальше тянуться к солнцу, давать плоды и радовать людей.

– Ты не дерево, Эрла. У тебя больше возможностей для битвы.

– Все ли битвы нужно вести до конца? Не лучше ли просто продолжать жить?

– Понятно, – спокойно ответил Рейн. – Что ж, так тому и быть.

Я глянула на него с благодарностью. Ожидала, что он вновь станет упрекать меня, обвинять в желании спрятаться за стенами. Но он принял мой ответ с уважением.

Однако разговор еще не был окончен.