– Ты должна научить Магну готовить такой чай. Дорогая, твое какао выше всех похвал, – обратился он к жене, – Но давай будем иногда пить по вечерам чай, хорошо? С вишневым пирогом.

– Хорошо, – слабо откликнулась она.

– Магна мне рассказала, что твоя чайная сгорела в результате. магического эксперимента, – продолжил Бельмор с хитрой кривой улыбкой – на правой щеке у него еще темнело пятно коры и перекашивало его лицо. – Приходи ко мне завтра, и мы подумаем, не найдется ли среди моей недвижимости подходящее для тебя помещение. Шикарный дом не обещаю, – торопливо добавил он. – Но готов по мере сил возместить убытки.

– А... что? Да. Спасибо, господин Бельмор, – только и смогла вымолвить я.

– Господин Бельмор, об этом я и хотел поговорить с вами, – начал Рейн холодным полицейским голосом. – О том, что произошло с чайной Эрлы, и о том, что произошло с вами. Вы помните тот день, когда на вас напали на Ржавом пустыре?

Рейн сделался смертельно серьезным. Достал лист бумаги, карандаш и приготовился вести протокол.

– Я все помню.

Бельмор, казалось, опять превратился в дерево. Его лицо стало неподвижным, лишь глаза сверкали из-под седых бровей – в левой торчал сухой лист.

– Мы выдвигаем госпоже Магне Бельмор, вашей супруге, следующие обвинения: незаконное использование запретной магии с целью причинения вреда вам и господину Тинвину. В результате чего вы и точильщик были введены в недееспособное состояние. Также госпоже Магне инкриминируется сокрытие улик, подстрекательство к совершению покушения по найму, угрозы госпоже Ингольф и…

– Бред! Бред и выдумки! – заявил Бельмор. – Моя дорогая Магна ни в чем не виновата.

– Но...

– Да, она приобрела древоядицу. По моей просьбе! Я несостоявшийся ферромаг, господин Расмус. И хотел... попробовать себя в других доменах магии. Вот и решил провести пару витамагических опытов. Да-да! Все это было сделано по моим распоряжениям.

– Хотите сказать, что сами воткнули себе шип в шею?

– Это была случайность. Да, я сам виноват. Признаю свою ошибку. Готов оплатить штраф. И нет, я не буду выдвигать никаких обвинений моей дорогой супруге. Вот!

– Бэзил... – всхлипнула Магна.

Бельмор взял ее за руку.

– Прости, моя дорогая, – сказал он негромко. – Я выслушал тебя и многое понял. Как же тебе нелегко пришлось! Я тебя довел до такого. Тебе не оставалось выхода. Но теперь все изменится. Когда ты дерево, видишь все иначе. Ты понимаешь, как быстротечна и суетлива человеческая жизнь. Учишься ценить простые радости. Дуновение ветерка, солнечный луч на твоей листве, вкус свежей воды... прикосновение теплой ладони того, кто тебя терпит и любит. Ни о чем не беспокойся. Это «клоп», – он кивнул в сторону Расмуса, – не сможет ни в чем тебя обвинить. Я все улажу. Тинвин тоже будет молчать.