– Нет, господин Бельмор, – испуганно ответил управляющий. – Они взвинтили цену и...

– На сколько процентов?

– На двадцать.

– Скажи им следующее: пусть не дурят, иначе я перекрою их сделки с глиняным карьером. Да-да!

– Конечно, господин Бельмор. Будет выполнено, – управляющий расплылся в улыбке и победно глянул на доктора: ну, видали, каков мой хозяин? Старый дуб еще крепок!

– Хочу чаю, – вдруг капризно заявил Бельмор. – Сладкого. Очень сладкого!

Доктор аж крякнул. Рейн обреченно вздохнул.

Магна торопливо позвонила, отдала распоряжения, и через минуту механический дворецкий принес в комнату поднос с горелкой, крошечным серебряным чайником на одну чашку, кувшином с молоком, баночками и тарелочками. Он расставил все на столике в углу и принялся хлопотать. Мужчины молча наблюдали, Бельмор нетерпеливо ерзал, Магна сидела неподвижно.

Механический дворецкий, размеренно двигаясь, насыпал заварки с половину ложки, прямо же в чайник сыпанул сахару и задумался над количеством воды.

– Постойте! – сорвалась я с места. – Позвольте мне. Вы неправильно делаете.

Болт почтительно отошел.

– О, у вас хороший чай, – не сдержала я удивления. – Листья целые, без пыли, цвет правильный, золотисто-коричневый.

Я-то думала, что в доме Бельморов пьют тот дрянной чай, что продают в его лавках, – но нет, конечно.

– Он из твоей чайной, Эрла, – негромко сказала Магна, подходя ко мне. – Я просила Лиллу покупать его для меня.

– Понятно, – смутилась я, отступя ее на шаг. – Смотрите, как правильно... главное, не жалейте заварки. Две чайных ложки на чашку. Но сначала смешаем заварку с кардамоном, корицей, апельсиновой кожурой. Эх, жаль, гвоздики нет. Но есть стручок ванили, отлично! Добавим совсем немного, чтобы вкус ванили витал легким намеком. Зальем горячей водой – не кипятком! Подождем... пять минут достаточно. Теперь сахар. Коричневый. И много сливок сверху. Но не размешивать! Готово. Вообще, это праздничный, десертный чай. Но у нас вроде как праздник сейчас, да? Ваш муж к нам вернулся.

Магна опустила глаза, взяла чашку с блюдцем и торжественно вручила Бельмору. Пока он пил – не спеша смакуя каждый глоток, отдуваясь и причмокивая, – мужчины напряженно наблюдали, изумленно задрав брови, не выказывая нетерпения.

Рейн теперь усмехался в открытую. Казалось, он наслаждается спектаклем, хотя и не представляет, как он закончится.

– Прекрасно! – объявил Бельмор, отставив чашку. – Спасибо, милая Эрла. Теперь я понимаю, моя девочка, почему твоя чайная была так популярна в городе.

Вот именно, что была, горько подумала я.