Мона аккуратно вписала имя Раяна в сетку расписания. Магистр обещал приступить к своим обязанностям на следующей неделе. Вот ведь неугомонный! Хотя Мона знала его чуть ли не лучше всех и сильно удивилась бы, если бывший начальник отлеживался в постели.

Между прочим, он ходатайствовал за Ларса, просил канцеляристов проявить снисхождение. Один из них, Аргус Теги, перед ним чуточку в долгу, может, прислушается. Хорошо бы! Что-то неправильное виделось Моне в казни Ромеля, да и пожизненного заключения он не заслужил. Мальчишка, дурак! Вдобавок мужчина, что он мог против женских чар?

— Роковая женщина! — со вздохом пробормотала Мона.

— Что вы говорите?

Приезд короля обострил ректорский слух.

— Ничего, милорд, так, чепуха.

Женское чутье подсказывало Моне, что поднимать тему Альмы не стоит.

— Да где же он? — продолжал заламывать руки Бранцель. — Скоро полдень…

Он бросил быстрый взгляд за спину: часовая и минутная стрелка неумолимо подползали к цифре «двенадцать».

— Может, еще чаю? — робко предложила Мона, устав от мельтешения начальника. — И капелек добавить?

— Капелек… Каких капелек?! — взорвался ректор. — Вы хотите, чтобы в присутствии его величества от меня разило лекарством?

Поджав губы, секретарь промолчала. Будто она виновата, что Бранцель страшился высочайшего визита!

«Скорей бы уж!» — тоскливо пронеслось в ее голове, и Создатель сущего услышал.

Внимание Бранцеля привлек неясный шум. Прильнув к стеклу, он на мгновение замер, а потом замахал руками Моне:

— Едет!

Секретарь тут же подскочила с места и вслед за ректором поспешила вниз по лестнице.

Возле крыльца административного корпуса уже выстроилась встречающая делегация: преподаватели в полном составе, даже Раян пожаловал, мистрис Бланк и лучшие студенты различных факультетов на тот случай, если король пожелает проэкзаменовать их успехи. Все с нетерпением тянули шеи к арке, привстав на носочки, неловко переминались с ноги на ногу. Наконец по толпе благоговейно пронеслось: «Король!»

Его величество прибыл в академию в сопровождении пышной свиты, отчего и без того запруженном народом дворике стало тесно. В глазах рябило от обилия богатых тканей. Разумеется, не обошлось и без мэра Ойма, добровольно взявшего на себя роль экскурсовода-проводника.

— Обождите здесь! — обернувшись к телохранителям, распорядился монарх.

Он равнодушно принял цветы из рук мистрис Бланк, но слушать торжественную речь не стал: