— Альма точно мертва?

У нее не осталось эмоций, даже утвердительный ответ офицера девушка встретила равнодушным кивком.

Лика вызвалась стать при Раяне добровольной сиделкой и с честью выполняла свои обязанности до тех пор, как он не пришел в себя. Только вот благодарности не дождалась…

* * *

— Скотт, вас отчислят за прогулы, — продолжал распекать магистр. — Или надеетесь на мою протекцию? Напрасно, я давно не ректор. Но даже если бы занимал этот пост…

Раян не договорил и поморщился от боли.

Проклятая рана! Из-за нее он прикован к постели, беспомощный, чуть ли не инвалид…

— Ну вот, сами себя наказали! — отчитала его Лика. — Вам нельзя столько разговаривать.

— Спасибо, хоть думать разрешили, — пробурчал Раян и посетовал: — Даже уши не заткнуть, чтобы не слышать вашего менторского тона! Сбылась ваша мечта, мы поменялись ролями.

Лика украдкой вздохнула и аккуратно закрыла флакон пробкой. Совсем о другом она мечтала!.. Но что уж теперь, когда она снова «Скотт», а сердечное «ты» безумно далеко.

— Кстати о мечте. — Пришло время вернуть старый долг. — Теперь я могу расплатиться с вами за платье, шарф, перчатки.

Пошарив в кармане платья, Лика вытащила кошелек и принялась отсчитывать монеты. Банкноты она положила отдельно, подготовила заранее, а вот мелочь…

Разумеется, Дункан Скотт согласился покрыть все расходы дочери. Лика подозревала, во многом потому, что не желал быть обязанным Раяну. Точнее, чтобы она была хоть чем-то обязана Раяну. После громкого признания в ректорском кабинете это стало важно.

Лика грустно улыбнулась.

Напрасно отец опасался, что магистр ее соблазнит. Она ему ни капельки не интересна. Так, мимолетное увлечение со скуки, средство справиться с тяжкими воспоминаниями о невесте. Но теперь Альма окончательно мертва, а вместе с ней похоронены чувства к Лике.

Ничего, она как-нибудь переживет. Вновь засядет в библиотеке, подтянет оценки. Да и новогодний бал — время возможностей. Лика точно не станет сидеть в углу, а в новом платье, с новой прической (какой, она пока не решила, но непременно модной) без кавалеров не останется. А там… У нее вся жизнь впереди, о чем грустить?

— Бросьте!

Лика не сразу сообразила, чем так его разозлила.

Глаза Раяна превратились в узкие щелочки, челюсти плотно сжались. Взгляд и вовсе кого угодно превратил бы в ледяную скульптуру.

— Вы надумали оскорбить меня?