– А поплыли со мной в Этьюрдан, когда все закончится, – предложил я, когда Фардана поднялась и отряхнула с колен снег.
Женушка послала мне многозначительный взгляд и покачала головой.
– Ты даже с проклятьем не разобрался, а уже что-то мне предлагаешь.
– Но знаю, как его снять, – я стряхнул снежинки с серебристого воротника. Мне жутко нравилось, как эта строптивая женщина выглядит в моем подарке. Я купил эту шубу у одного из старейшин – ее готовили в подарок дочери местного князя, но мне всегда хорошо удавалось убеждать.
– Как? Ты хотел от меня откровенности, а сам снова молчишь. По сути, я ничего о тебе не знаю.
– Узнаешь в свое время. Наберись терпения.
– У нас есть время до конца Темной ночи, чтобы решить, как быть дальше.
Она уже почти неделю как перестала твердить, что в Хеде ждет этот отмороженный болван Улвис, и что нам во что бы то ни стало надо развестись. Перед сном мы потихоньку исследовали нашу связь и, кажется, с каждым разом получалось все лучше.
– Я уже все для себя решил.
С этими словами отвернулся и зашагал в сторону дома, но через несколько шагов Фардана прицельным ударом отправила мне в затылок туго слепленный снежок. Нахалка хотела увернуться, но я резво схватил ее под коленями и, закинув на плечо, потащил трепыхающуюся добычу в дом.
На шум выглянули двое местных стражей, и один другому сказал:
– А-а… все в порядке, Рейв. Это просто игрища любовные.
Фарди негромко зарычала:
– Я тебе такие игрища устрою, что вовек не забудешь.
– Всегда к твоим услугам!
Ночью я проснулась от того, что стало нечем дышать. Лед забивал горло и легкие, казалось, ледяные пики вырастают у меня в груди и ломают ребра, рвут внутренности. Таких сильных приступов я не помнила, но, кажется, поняла – чем ярче мои чувства и эмоции, тем сильней я страдаю.